Ну вот… Мои подвисания уже заметны. И хорошо, если только ей. Не то чтобы мне есть дела до мнения остальных, но всё же… Держать лицо-то надо.

— Всё хорошо, — улыбаюсь. — Просто задумалась. Пойду, пожалуй, к десертному столику, а то шампанское на голодный желудок…

— Иди, конечно. Я тоже скоро подойду, пока надо тут ещё поговорить, — Лена кивает в сторону жены одного из партнёров Ильи.

Тоже частенько была на мероприятиях, которые я обслуживала… Явно важная персона.

Лавирую между гостями, чувствуя на себе несколько оценивающих взглядов. Платье, может, и простое, но фигуру облегает неплохо, а серьги-вишенки действительно привлекают внимание — на них оборачиваются, улыбаются. Кто-то снисходительно, кто-то одобрительно. Немного неловко от такого внимания, ведь ничем, кроме взглядов, оно не проявляется. На словах меня безоговорочно одобряют и только комплиментами сыпят. А между собой наверняка кто-то да будет обсуждать, каким вообще образом тут оказалась бывшая официантка в не самой брендовой одежде. Официантка хоть и элитных мероприятий, а ведь всё равно по факту обслуживающий персонал. Из тех, кто снуёт и здесь.

Отбрасываю эти мысли довольно быстро. Десертный столик — это нечто. Фонтан из шоколада, горы клубники на ледяной подушке, миниатюрные пирожные, которые выглядят как произведения искусства. Беру тарелку, накладываю немного клубники, макая некоторые ягоды то в белый, то в молочный шоколад. Ту, что в белом, подношу ко рту…

— Так вишня или клубника? — вдруг слышу вопрос. — Что ты предпочитаешь?

Этот голос… Низкий, чуть хриплый, с едва уловимой насмешкой. Голос, который я узнаю сразу и услышала бы в любом гуле толпы. А тут не сказать, что он вообще есть, этот гул. И голос Вадима звучит ну очень отчётливо, на какой-то момент чуть не подкашивая мне ноги.

Так и замираю с клубникой в миллиметре от губ. Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом разгоняется в сумасшедшем темпе.

Но это всё, я надеюсь, только секунды длится. Потому что всё-таки опускаю руку и поворачиваюсь.

Вадим примерно в полуметре от меня. В чёрной футболке, совсем не по дресс-коду, но в тон мне… Не мог он знать, как я оденусь. Такая странная синхронизация? И снизу джинсы тёмные. Да, наверняка дорогие, но всё же, не деловой костюм. Щетина уже ощутимо меньше, чем была на нашей последней встрече. Вадим явно брился не так давно. А глаза… Боже, в них лучше не смотреть!

Такие синие-синие, с завораживающим блеском и чуть потемневшие… Почти чёрные в этом отблеске. Смотрят прямо на меня, безотрывно. Взгляд то и дело скользит по лицу, и не только… На мои серьги. На губы. На клубнику у меня в руке.

Как касается он этим взглядом. Слишком уж яркое ощущение, что да.

— Клубнику, — зачем-то всё-таки отвечаю я через паузу. Получается почти беззвучно.

— Вот как, — отвечает тем же тоном, чуть наклонив голову. Взгляд снова возвращается к серьгам. — А вишенки тебе идут. Хотя клубника тоже.

— Я… спасибо, — выдавливаю, и тут же чувствую, как горят щёки. Идиотка. Спасибо за комплимент моему сочетанию с серьгами или клубникой? Серьёзно?

Он делает шаг ближе. Совсем маленький, почти незаметный, но воздух между нами сгущается мгновенно. Я как будто даже улавливаю его запах — свежий, цитрусовый, с горьковатой древесной нотой. Тот же, что был в машине.

Это, наверное, всё-таки его парфюм… Головокружительный.

— Ешь давай, — кивает Вадим на клубнику в моей руке. — А то шоколад стекать начнёт.

Непроизвольно сразу отправляю клубнику в рот. Не столько даже от слов про стекающий шоколад… А просто потому, что Вадим так сказал!

Не представляю, что со мной. Как загипнотизированная. Шоколад тает на языке, сладкий сок брызгает, и я вдруг остро осознаю, что Вадим смотрит на это. На то, как я жую. Как облизываю губы. Как сглатываю.

Боже, Фана, прекрати… Это ведь откровенно лишнее уже.

Надо отойти, оставить его тут…

— Вкусно? — в голосе Вадима всё та же ленивая насмешка, но в глазах что-то другое.

Глубокое. Внимательное. Прожигающее.

Киваю, всё меньше сознавая реальность. И что всё это действительно происходит со мной. Что это я.

А Вадим протягивает руку к столику, берёт самую крупную ягоду клубники, макает её в шоколадный фонтан — движение уверенное, плавное, гипнотическое. Слежу за его пальцами, длинными, с аккуратными ногтями, без колец. Интересно, он тоже будет медленно жевать клубнику? Или сразу проглотит?

Дурацкие мысли, Фана…

Хм, предпочёл фонтан с молочным шоколадом. Хотя я тоже бы его попробовала следующим, но позже. Пока просто стою, следя за ним.

А Вадим неожиданно подносит ягоду ко мне.

— Открой рот, — тихо, но властно говорит.

Смущая одними только словами. Какого-то чёрта не те ассоциации мгновенно… И ладно бы я возмутилась — так нет же!

Жар по телу прокатывается, сосредотачиваясь между ног. Вот как в одном тоне может быть и просьба, и приказ, и даже приглашение? Теряюсь от этих ноток. От всего разом.

Где-то в глубине души ещё понимаю, что должна отказаться. Либо вежливо улыбнуться, сказать «спасибо, я сама» и взять клубнику из его руки. Либо вообще свою взять, предложенную им не трогать. Или просто развернуться и уйти. Или провалиться сквозь землю…

В общем, что угодно, кроме того, что я всё-таки делаю.

А я приоткрываю губы.

Вадим намеренно медленно и плавно вкладывает клубнику мне в рот, при этом не отрывая взгляда от моего лица. Кончик его пальца на долю секунды касается моей нижней губы — случайно? специально? — и по телу пробегает разряд тока. С трудом не дрожу. Чувствую этот момент каждой клеточкой: тепло его кожи, лёгкий нажим… Мгновение, которое длится снова и снова, даже когда по факту заканчивается.

И ведь при всём этом я тоже смотрю Вадиму в глаза. Податливо не отвожу взгляд. Да ещё и смыкаю губы вокруг ягоды. Шоколад приятный, клубника тоже тут исключительно качественная, а уж их сочетание ну просто обязано быть кайфовым. Но я почти не чувствую вкуса. Меня другим поглощает… Его взглядом, который следит за мной с каким-то особенным прожигающим и даже первобытным блеском. Подмечаю, что Вадим опускает всё-таки руку, но ведь по моим ощущениям… Его пальцы как будто ещё у моих губ.

А клубника уже полностью у меня во рту. И я жую. Не то чтобы стремлюсь делать это красиво, но ведь иначе, чем обычно. И никак не могу отвести взгляд от Вадима.

Он чуть улыбается — уголками губ, едва заметно. Удовлетворённо? Насмешливо? Не пойму. У него вообще не пойми что на уме, в последнее время это для меня сплошная загадка.

Проглатываю остатки разжёванной клубники. А Вадим берёт новую. Макает её в тёмный шоколад. Мой самый нелюбимый, хотя здесь, скорее всего, и он хорош…

Глупо смотрю за действиями Вадима, прекрасно понимая, что всё это ведёт офигеть как не туда. И что пора бы уже, блин, очнуться.

— А так? — и с этими словами Вадим… приближается ко мне почти совсем впритык и цепляет верхушку клубнику губами.

Перебор! Явный. Наши губы ведь встретятся, если я приму это… хм… Уходить срочно!

Без понятия, чьи губы снова приоткрываются, чья голова послушно задирается, чтобы Вадиму было удобнее направлять клубничку мне в рот. Уж точно не мои! Моё тело вести себя так не должно.

Но его пальцы у меня на подбородке слишком уж остро ощущаются, не позволяя мне абстрагироваться. Как и горячее дыхание… Как и почти соприкосновение губ… И тел тоже.

Под ногами начинает уплывать пол. Я совершенно точно загипнотизированная, потому что меня чуть ли не уносит во всё более окутывающих тело жарких волнах. Аж дыхание непроизвольно задерживаю, когда наши губы всё-таки соприкасаются. Откусываю клубнику, ожидая, что дальше.

Да, ожидая… И даже предвкушая. Нисколько не сомневаюсь, что Вадим сейчас поцелует меня. И… пофигу даже, что дальше. Сейчас я хочу это почувствовать. Уловить, с каким напором будут двигаться его губы по моим. Какой у них вкус. Судя по исходящему чуть ли не вибрациями нетерпению этого миллиардера — я всё ещё чертовски желанна. И всё во мне откликается на это его желание. Слишком уж оно сильное. Пробуждает какие-то несвойственные мне инстинкты.