В 1880-х годах из Кронштадта на Гутуевский и прилегающие к нему острова был перенесен торговый порт.
Если мы сегодня возьмем практически любой крупный объект по проспекту Стачек, то обнаружим, что первоначально здесь находился усадебный комплекс. Например, школа имени 10-летия Октября расположена на бывшей территории усадьбы (между нею и следующим жилым домом сохранились старинные деревья). Под Нарвские Триумфальные ворота в свое время тоже выделены были территории двух дачных участков. Путиловский (ныне Кировский) завод, как мы помним, перевели из Кронштадта указом 1801 года на земли, где находилась дача директора Олонецких, Лугановского и Кронштадского заводов Карла Гаскойна. «Новосел» по мере расширения занимал все новые участки, при этом «намывая» новые земли, например, в русле Екатерингофки. «Островки» усадеб можно найти практически в любом современном дворе, придерживаясь линии проспекта Стачек.
Многие дачи со временем переходили от одного владельца к другому. На выкупленных или перекупленных дачных участках разрушались усадьбы, вырубались сады, прокладывались новые улицы. На этих улицах строились жилые бараки для рабочих, лавки, кабаки. Кстати, по свидетельствам современников, кабаков и трактиров в то время от Нарвских ворот до Путиловского завода было видимо-невидимо, и ни один из них не жаловался на отсутствие посетителей. В конце XIX века в этих краях появились и мелкие нувориши. В книге «Четыре поколения», изданной в 1933 году по воспоминаниям рабочих Нарвской заставы, читаем: «К 1900 году из города понаехали разные некрупные люди, накопившие деньгу: старшие дворники, швейцары, торгаши... Они лепили дом к дому, подводили под крышу, закладывали в банк, достраивали, поджигали, чтобы получить страховку, строили снова и т. д.».
Пьесу Антона Павловича Чехова «Вишневый сад», вошедшую в школьный курс по литературе, можно назвать программным произведением о типичном разрушении усадебного комплекса. К примеру, первая дача по правой стороне Петергофской дороги (где сейчас Промышленная улица) была пожалована в 1762 году канцлеру Михаилу Илларионовичу Воронцову. Сюда он перевез разобранные старые «хоромы» из своей усадьбы на Фонтанке. Пристроил конюшню, «поварню», разбил «садик регулярный». Усадьба была разделена на две части идущей к заливу дорогой. К реке Таракановке примыкал ансамбль господского дома (его можно рассмотреть за промышленным забором, если зайти во двор, за постройку «Макдоналдса»), а симметрично ему располагался гостевой комплекс. Одна из аллей регулярного сада (ось главного ансамбля) легла в основу современной Промышленной улицы. На ней можно еще усмотреть в старом, неухоженном здании усадебный дом — большое одноэтажное здание с мезонином и портиком. (Некоторые местные жители утверждают, что по сей день у одного из оставшихся прудов ближе к зданию «Равенства» дно выложено мрамором — вот только «покрыто илом и тиной».)
В 1884 году у бывшего Воронцовского поместья было уже 11 владельцев; на его территории были построены Триумфальная бумагопрядильная мануфактура (фабрика Шау), кожевенный завод Гибнера и другие промышленные объекты. Старые фабричные здания сохранились до сих пор, и часть их реконструирована.
Старинная усадьба на Промышленной улице
Образец промышленной архитектуры XIX века
Нарвская сторона становилась средоточием промышленных предприятий, которые чаще всего размещались вблизи густо протекавших здесь рек и речушек, и уж тем более вблизи Финского залива, и, увы впоследствии полностью, отрезали город от побережья. Во всяком случае, мечта Петра Первого приучить своих «сухопутных» подданных вдохновляться здесь видом взморья была забыта. Дачная местность постепенно принимала совсем другой облик. Вокруг фабрик, заводов, порта возникли улицы, где строились бараки и доходные дома, в основном для рабочих. Рабочий люд жил также и в близлежащих деревнях: Волынкине, Верхнем и Нижнем Аутове (Автове), Емельяновке, Новой (Сосновке), Тентелелеве, Ямской Слободе, Ульянке, Лигово. Чаще всего деревни находились по берегам речек.
В связи с осушением местности и устройством канализации уменьшилось питание ряда естественных водотоков. Реки превратились в речки, речки в ручьи, а ручьи, заключенные в трубы, и вовсе перестали существовать. Не стало, например, речки Тентелевки, впадавшей слева в реку Таракановку. Резко сократилось число водоемов (озер, прудов). Поскольку небольшие озера затрудняли планировку и мешали строительству, они были полностью засыпаны. Такая участь постигла, в частности, группу прудов на острове Гутуевском. Человек сам перекраивал эту местность, отказывая в существовании одним водоемам и по своей воле давая жизнь другим. К примеру, титаническая работа была проведена при строительстве Морского торгового порта (1874—1885 гг.): прокладывались новые каналы, расчищались реки в юго-западной части дельты Невы. Особых усилий потребовало сооружение Морского канала. Его длина — 30 км, ширина — 80—120 м и глубина — около 9 м. Канал пересекает Невскую губу с востока на запад и соединяет устье реки Невы с открытой частью Финского залива. Чтобы предотвратить заиление, неизбежное на мелководье при сильном волнении, часть канала заключили в дамбы.
До его создания большие торговые суда разгружались в Кронштадте, а военные корабли, которые строились на городских верфях, выводились в море без оснастки и только в Кронштадте вооружались окончательно. Вот что написано в путеводителе по Санкт-Петербургу, изданном в 1903 году: «Морской канал открыт 15 мая 1885 года... Количество земли, вынутое в русле всего канала, достигло миллиона кубических саженей; стоимость выразилась в 10 миллионов рублей... С открытием Морского канала Петербург сделался доступным для океанских кораблей иностранных держав; в настоящее время морские суда могут доставлять грузы прямо в Новый порт, не прибегая к помощи перегрузочных судов в Кронштадте... В "Ковше" (так называют местные жители гавань Нового порта) одновременно могут выгружаться 10—12 океанских пароходов. Гутуевский остров лет 20 тому назад был пустырем, поросшим травою, но с открытием канала в нем развилась торговля, и он стал застраиваться. С 1902 года сюда перенесена с Васильевского острова Таможня, для которой на берегу Невы выстроены особые здания и пакгаузы. Во время навигации на Гутуевском острове царит страшная сутолока: разгружаются и нагружаются иностранные пароходы, сюда же по ветви Николаевской железной дороги подходят к пристани вереницы вагонов... От Николаевской железной дороги проведена сюда портовая Путиловская ветвь, которая подходит к самой гавани, к "Ковшу", где стоит элеватор. Назначение последнего — перегружать и очищать хлеб...»
Как Нарвская Застава, так и пригородные деревни были в основном застроены деревянными домами без удобств. От Нарвской Заставы до Путиловского завода ходила конка, которую в 1907 году сменил трамвай. Как и на других рабочих окраинах, здесь не было ни канализации, ни водопровода. Только после революции Нарвская Застава и деревни вошли в городскую черту.
Именно эти места первыми принимали на себя удар водной стихии. Вот как описывает известный историк М. И. Пыляев самое страшное наводнение 1824 года:
«...Когда жители Адмиралтейской стороны еще не предвидели несчастья, низменные места, лежащие по берегам Финского залива и при устье Невы, были затоплены, и жители Гавани, Канонирского острова, Гутуевского, деревень: Емельяновки, Тентелевой и казенного Чугунного завода, близ Екатерингофа (Путиловского — Кировского. — Авт.)., терпели бедствие... Необозримое пространство вод казалось кипящею пучиною, над которой распростерт был туман от брызг волн, гонимых против течения и разбиваемых ревущими вихрями. Белая пена клубилась над водяными громадами, которые, беспрепятственно увеличиваясь, наконец яростно устремлялись на берег. Множество деревянных построек не могли противостоять огромной массе воды и с треском обрушились...»
