Жиемурат скептически наблюдал за их действиями, не надеясь на успешный исход расследования.

Подойдя к Темирбеку, он поинтересовался — как тому так быстро удалось обернуться. Оказалось, что работников ГПУ, милиционеров, Темирбек повстречал в дороге: они как раз направлялись к ним в аул. О происшедшем они узнали от секретаря аульной комсомольской ячейки Давлетбая, который еще утром, по собственной инициативе, съездил в район.

Работники ГПУ, покончив со следами, перешли в дом убитого. Они пытались выведать у жены Айтжана, с кем он при жизни не ладил, против кого выступал особенно горячо и не угрожал ли ему кто перед убийством или незадолго до этого? Но от женщины трудно было добиться толку, она лишь рыдала, захлебываясь слезами, и, казалось, даже не понимала, чего от нее хотят.

Оставив ее в покое, милиционеры осмотрели тело убитого, отгороженное от посторонних взоров плотной занавеской, и вместе с Жиемуратом и аульными активистами направились в дом Серкебая.

Когда все расселись на кошмах, один из милиционеров сказал:

— Если судить по ножевым ранениям, то Айтжан был убит не одним человеком. Тут целая банда орудовала. Удары нанесены — разной силы и разными ножами. Один из убийц, видно, был послабее, еле вытащил нож из тела.

Жиемурат посчитал этот вывод слишком категоричным:

— Я думаю, рано еще говорить об общей картине преступления. Вот когда разберетесь на месте во всех данных...

— Само собой разумеется, мы все проведем через экспертизу. Наши суждения не окончательные, это пока только предположение.

Жалмен, поглаживая пальцами небритый подбородок, в мрачном раздумье проговорил:

— Ох, чует мое сердце, не обошлось тут без басмача Избана! Порой просто диву даешься, как и откуда появляется этот бандюга. Словно из-под земли вырастает!

— Давно пора изловить этого кровопийцу! — с гневом воскликнул Серкебай.

— Как же, так он тебе и дастся в руки!

— Его трудно поймать, — вмешался Жиемурат, — потому что ему наверняка помогают в аулах. Очень возможно, что он участвовал в убийстве Айтжана. Может быть, даже был зачинщиком. Но у него были пособники! Не исключено, что из вашего же аула. Вот их-то и надо прежде всего разыскать. А уж от них протянется ниточка и к самому Избану.

Жалмен горячо его поддержал:

— Верно говоришь! Молодчина! У него, точно, имеются в ауле свои люди.

А Жиемурат вдруг задумался и с сомнением покачал головой:

— Впрочем, насколько известно, вряд ли его кто поддерживает — он разбойничает сам по себе.

Пока хозяйка готовила обед, сотрудники ГПУ вызывали поочередно соседей Айтжана, осторожно допрашивали их.

Однако никто не мог сказать ничего определенного. Не мог или не хотел?

Убедившись в бесполезности дальнейших расспросов, милиционеры стали собираться в обратную дорогу.

Когда они уже вскочили на своих коней, Жалмен, сдвинув брови, пообещал:

— Клянусь — я разыщу злодеев!

3

Сотрудники ГПУ уехали из аула ни с чем.

Но Жиемурат не спешил обвинять их в нерасторопности. Говорят, куй железо, пока горячо. А они явились на место преступления слишком поздно, когда железо успело уже остыть. Следы почти стерлись или кто-то стер их; у преступников было время укрыться или замаскироваться. Возможно, при дальнейшем тщательном расследовании ГПУ и зацепится за что-нибудь, «выйдет» на преступника. Но пока суд да дело, придется и ему, Жиемурату, поломать голову. Как говорится, народ зря слова не молвит, без ветра трава не колышется. И, видно, не случайно упомянул об Избане Жалмен. Как знать, может, ему что-нибудь и известно? Батрачком пользуется в ауле авторитетом, с ним многие делятся своими соображениями. Надо будет вызвать его на откровенность, потолковать с ним подробней. Преступник — не иголка в стоге сена. Сегодня он совершил злодеяние здесь, а завтра, глядишь, поднимет пыль в другом месте — нужно внимательно за ним следить. К тому же, в таких аулах, как этот, — все на виду. Как говорится, в доме, где много детей, трудно что-нибудь утаить. И если Жиемурат пока чувствует себя как в густом лесу, так это оттого, что он здесь чужой.

Да, чужой... А необходимо стать своим. С чего же ему начать? С Багровым в день отъезда он говорил в самых оптимистических тонах. Ему казалось, что как только он прибудет в аул, так к нему потянутся люди и вскоре он торжественно отрапортует о создании колхоза. Ведь должны же крестьяне понимать, что только колхоз поможет им твердо стать на ноги!

Багров, слушая его, лишь усмехался. Теперь и сам Жиемурат готов был посмеяться над своим розовым оптимизмом. Нет, все обстоит куда сложнее, чем он представлял! С наскоку тут ничего не добьешься, надо действовать трезво, осторожно, обдумывая и рассчитывая каждый свой шаг. Иначе — чем он лучше горячки Айтжана?

Если верить характеристикам Багрова, то единственный, на кого теперь можно положиться, это Темирбек. Сперва Жиемурат никого не предполагал посвящать в свои планы: райком ему дал партийное поручение — он и должен его выполнять. Но вовремя припомнилась народная поговорка: на чужом тое в одиночку скачки не выиграешь. Нужно приблизить к себе людей, на которых можно опереться. Если Жиемурат будет бороться в одиночку, то его ждет или судьба Айтжана, или полный провал.

Жиемурат решил поделиться с Темирбеком своими заботами и на следующее же утро попросил Серкебая отвести его к Темирбеку.

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Под первыми лучами высохла роса на листьях тамариска. Но хоть было тепло, чувствовалось приближение осени. Начала желтеть листва на деревьях, пожухла трава вдоль дорог и заборов.

Жиемурат шагал с непокрытой головой, держа кепку в руке.

Рядом шел Серкебай, в длинном, ниже колен, распахнутом бешмете.

Перед домом с неоштукатуренными стенами он задержался, сказал своему спутнику:

— Тут Дарменбай живет.

Жиемурат критическим взглядом окинул жилище Дарменбая. Между ярусами глубокие пазы, внешняя отделка дома грубая, неряшливая. Видать, Дарменбай неважный хозяин. Ведь работы-то всего на день — чтобы привести дом в приличное состояние. Ленится он или привык все делать спустя рукава?

Не догадываясь, о чем думает Жиемурат, Серкебай похвалил Дарменбая:

— Он в ауле один из уважаемых активистов!

И вопросительно взглянул на Жиемурата: не зайти ли им к Дарменбаю.

Жиемурат кивком выразил согласие. Серкебай, заглянув во двор, с досадой сообщил, что двери на запорах.

Они двинулись к дому Темирбека.

Жиемурату хотелось поговорить с Темирбеком с глазу на глаз, но он не знал, как, не нарушая законов вежливости, отделаться от Серкебая. Тот не отставал от него ни на шаг. И, судя по всему, и дальше не намеревался лишать гостя своего общества.

Издалека завидев дом Темирбека, Серкебай показал на него рукой:

— Вон, видишь, братец? Вокруг окон побелено? Туда нам и нужно.

Жиемурат, с трудом преодолевая чувство неловкости, торопливо проговорил:

— Спасибо, Серкебай-ага, дальше я сам дойду. Вы, я вижу, куда-то спешите... Уж простите, что отнял у вас столько времени!

Серкебай никуда не спешил и не испытывал желания покидать Жиемурата, но намек был достаточно прозрачным, и как бы он ни был огорчен — не подобало навязываться в провожатые человеку, явно не хотевшему, чтобы его провожали. И Серкебаю ничего не оставалось, как сделать вид, будто он, действительно, куда-то спешит:

— Верно, братец, у меня нынче дел по горло. Пойду.

Жиемурат не стал его удерживать и в душе оценил догадливость и тактичность Серкебая.

Была у Жиемурата привычка: прежде чем познакомиться с человеком, он пытался определить его характер, исходя из внешнего вида жилья, из того, как он ведет хозяйство.

Дом Темирбека выглядел куда краше и аккуратней, чем дарменбаевский. Стены — в три яруса и уже оштукатурены, оставалось их только побелить. Окошко в четыре стекла расположено удобно — не слишком низко и не слишком высоко. И крыша добротная.