Крайне интересная ситуация получалась. Информации у меня почти никакой по Прибалтике в голове нет. Даже знания о будущем не очень-то и помогают. Известный факт в 1989 Латвия, Эстония и Литва, как по команде попытаются объявить независимость. Хотя почему КАК? Даже известно, кто отдаст эту команду — обком в Вашингтоне. Опять же КГБ сделает попытку оставить власть за собой, начнет решительные действия. Не поддержит Москва. А может приказ был и из Москвы, но решимости Горбачеву не хватит, а в республиканских КГБ не будет офицера, что возьмет ответственность на себя.

Кроме того… Республиканские кадры устроены крайне интересно. Все или почти все ключевые посты уже сейчас занимают латыши, литовцы и эстонцы. Вот первыми замами у них будущие «негры» или неграждане, русскоязычные. Я вот из УССР, только это никак не будет волновать тех же латышей. Приехал жить после 1940-го года, не латыш? Значит русскоязычный и будь ты хоть еврей, а хоть бы и негр преклонных годов ты «русский», точнее русскоязычный.

Валдис глава райкома ВЛКСМ и «национальный кадр», я же уже расту в этом же самом учреждении и как минимум могу вырасти до его зама. Кто меня двигает? Понятно, что КГБ, но кто именно!?! Товарищ Иванов, плевать какая у него настоящая фамилия, короче не национальные кадры. Однозначно идет война группировок. Где националисты пытаются сожрать интернационалистов. Значит интернационалисты за СССР и против независимости? А вот не хрена это не значит Василий Иванович. Они могут быть точно за тоже самое, но только в профиль. Независимая Латвия, Эстония и Литва, но под руководством не национальных, а интернациональных кадров. Цель усидеть в кресле, а как только социализм свернуть, то сразу же поучаствовать в приватизации, стать олигархами регионального разлива. Скажем завод РАФ может быть личной вотчиной того же товарища Иванова.

Д’Артаньяну пожалуй попроще было товарищ Иванов. У меня и выбора особого нет. Максимально служить интернациональной элите и расти по карьерной лестнице. Ибо, а кто я для националистов? Так-то не титульная нация, а русскоговорящий, изгой, враг. Потому хоть Валдис и выглядит, как хороший человек. Даже возможно такой и есть, во всяком случае пока… Он мой враг. Смешной ребус, который пока не имеет решения. Я скомкал листок и положил его в пепельницу. Это я Людмиле сказал не выношу табачного дыма, но сам в своем кабинете иногда баловался сигарами. Впрочем это моя квартира и мои правила. Положил листок в пепельницу, чиркнул спичкой и поджог.

— О да вы поджигатель Василий Иванович, а я бутерброды принесла. — Сообщила Людмила.

— Как раз вовремя…

Утром я подвез свою вчерашнюю любовницу до дома, а сам отправился на учебу в ПТУ. Мне было как-то мерзко что ли. Надоели проститутки. Впрочем Людка не совсем проститутка, во всяком случае себя такой не считает. Взяла у меня пару пар колготок, сапоги, джинсы, косметику и туалетную воду. Набрала если по ценам черного рынка, что выставляют спекулянты на 300–500 рублей. Понятно мне досталось по государственным ценам ГДР, но у нее-то такого доступа нет. Вероятно часть или даже все шмотки продаст. Оставит себе только те, что посчитает нужным. Только денег с меня не взяла. Ну чисто Манька Облигация, она не шалава, а честная давалка. Еще бы была не честная, узнают «динамо крутит», кто же ее будет в ресторане угощать и дефицит дарить?

Только как бы это не прикрывалось, а продажная любовь, она и есть продажная. Меня тошнило уже от нее. Вопрос с интимом давно и прочно решен, но после такого интима помыться хочется. Да лучше пемзой оттереть с себя всю грязь прямо до костей. Видно слишком глубоко ушел в свои мысли. Даже стал напевать старую грузинскую песенку — «Где же ты моя Сулико»… Понятно грузинского языка я не знал и пел на русском, но у нас интернациональная страна, где переплетено множество культур, национальных кухонь и традиций. Девчата услышали мою песенку. Бойкая на язычок Юлька решила пошутить над своим комсомольским вожаком.

— Вась, ты скажи я ж тебе всю жизнь верная буду! — процитировала она известную всему Советскому Союзу фразу Маньки Облигации в ее диалоге с Жегловым. Так сказать интернет мэм, задолго до появления интернета.

— Спасибо Юль, но не так давно с настоящей Манькой Облигацией общался, тошно, не хочу. — на полном серьезе ответил я.

— Как Василий Иванович, вы саму Ларису Ивановну Удовиченко знаете? — девушки моей группы были в шоке.

— Нет конечно, настоящую видел, мы по комсомольской линии ее прорабатываем, ведет аморальный образ жизни. — ответил я.

— Ааааааа… — разочарованно протянули девушки.

— Вот вам и «аааа» — достал большой и плотный конверт из внутреннего кармана пиджака — с 23 февраля вас девчата.

— Ой Василий Иванович простите с праздником вас! — встрепенулись девчата.

— А что там? — выразила любопытство вторая часть женского коллектива нашей группы.

— Фото с нашего нового года. То больница, то сами знаете игры «Кубка», дела комсомольские опять же… — стал я оправдываться, но меня уже никто и не слушал. Я почти сорвал пару, ибо девчата, будто голодные делили хлеб, тащили фото в разные стороны, искали себя, смеялись, высказывали мнение, кто и как получился на фотографиях. Даже звонок и появление преподавателя в аудитории сразу не смогло установить дисциплину. Только общими усилиями учительницы, Верочки, как старосты группы и моими угрозами, что отберу на фиг фотки. Ибо фиг вам это индейская изба такая, удалось установить дисциплину и начать занятия.

Уже во второй половине марта, ровнехонько 12 марта в 2 часа 32 минуты ночи мы с бабушкой вынужденно бежали из Риги, из нашей городской квартиры, словно пожар случился. Как говориться ничего не предвещало беды… Ну вел себя кот Васька слегка взволновано, бывает. Но ближе к полуночи эта наглая полосатая сволочь решила устроить концерт. Он бегал и пел песни, крайне противным голосом. Да ладно бы пел, он метил квартиру, теперь все отмывать и долго, очень долго проветривать. Я проснулся, заметил, что бабушка тоже не спит у нее из-под двери комнаты пробивалась полоска света, вошел в спальню. Наверное по всем культурным традициям надо было вначале постучать. Только не принято у нас такое было в семье. Когда всю сознательную жизнь, что себя помнишь живешь в курушке, что состоит из одной комнаты, нет понятий о вежливости или личного пространства. Затем армия, почему-то рядовому мотострелков не выделили отдельную квартиру или даже комнату, жил я как и все в казарме.

— Что делать ба?

— Ложись спать Вась, перебесится утром в поселок отвезем.

— А ты как же?

— Радио немного послушаю, да и усну…

И я лег, мужественно пытаясь уснуть. Напоминая себе, что понедельник день тяжелый. Да и вообще впереди была самая длинная неделя. Ибо прошлая, где восьмое марта выпадало на четверг была самой короткой. Однако Васька решил, никаких компромиссов. Бегал и орал, орал и бегал по квартире. Причем гад рядом с нашими с бабулей комнатами. Он просто курсировал, как рейсовый автобус между ними, подойдет поорет над дверью и побежал будить бабушку. Нет бы в коридор ушел, где его никто не слышит. Там так-то и к двери, что ведет на улицу ближе. Однако терпение и труд все перетрут. Мы с бабулей сдались. Ваську погрузили в переноску для котов, наконец-то сподобился и заказал себе такую сделать. Потому ровно в 2 часа 32 минуты мы уже сидели в машине. Моя пусть и не новая, а старенькая Волга-21 имела в салоне часы. Разместив переноску в машине, дождался, когда сядет бабушка в салон, бросил взгляд на часы. Это не кот… Это какое-то стихийное бедствие… Сволочь одним словом!

Как только мы приехали в нашу квартиру в «хрущевке» я первым делом выпустил кота на нашем балконе-пристройке. Вообще на первых этажах не бывает балконов, но бывшие жильцы пристроили целую веранду, куда больше, чем стандартный балкон в «хрущебе». Закрыл дверь на балконе изнутри на шпингалет, дабы не выбежал в квартиру и там не начал метить. После чего достал два удилища из орешника, что были связаны между собой обычной советской изолентой. Открыл окно на балконе и положил эту «лестницу» на соседнее дерево, что росло для озеленения двора. Так-то по такой с позволения сказать «лестнице» даже ребенок не пройдет. Удилища из орешника, даже связанные в пару сломаются под его весом. Для Васьки же в самый раз. Живя в поселке он привык таким образом выходить на гулянки. Сначала запрыгнуть на подоконник нашей веранды-балкона. Затем выйти в окно по удилищу-лестнице, попасть на дерево. А уж с его когтями спуститься вниз труда не составляло. Впрочем и подняться вверх и проделав путь «наоборот» оказаться в квартире. Едва успел укрепить «лестницу» со стороны балкона, как Васька запрыгнул на подоконник и под торжествующие крики весны и любви торжественно сквозанул в ночь. Точнее уже в предрассветное утро.