«С каких это пор в паспорте оборудования есть цены? — задумался я. — Хотя… видимо, везде своя специфика…»

Беляева не оценила такой тон. Она расправила плечи и посмотрела на него сверху вниз. Разница в росте была… приличной, и начальник едва доставал ей до плеча.

— Мне плевать, какая там цена, — процедила она. — Мне нужно знать, что входит в комплектацию!

Я вмешался, чтобы спор не зашёл в тупик.

— Николай Викторович, паспорт нам нужен исключительно для сопоставления серийных номеров и комплектации. Вы можете закрыть маркером или стикером колонку с ценами. Если она там есть.

Потанин кивнул, явно раздражённый медлительностью подчинённого.

— Дай им паспорт, Коля. Что ты раскорячился? Прямо сейчас и неси.

Начальник площадки ушёл, бормоча себе под нос что-то про юристов, которые лезут в технические процессы. Мы остались у пресса. Я достал телефон и сделал несколько снимков маркировки — прям очень старался поймать чёткий фокус на выбитых цифрах.

Через пять минут Николай Викторович вернулся. В руках у него была толстая синяя папка. Внутри был многостраничный документ на русском и немецком языках. И самым забавным было то, что колонка с ценами была заклеена жёлтой изолентой.

Беляева взяла паспорт, открыла раздел спецификации и начала изучать. Я же стоял рядом, сопоставляя фотографию на экране телефона с текстом документа.

— Смотрите. — Беляева ткнула пальцем в середину страницы. — Модуль контроля давления, номер 901-С. Утром, в первом ангаре, мы его не нашли, а он, оказывается, здесь — встроен в этот пресс. Номер совпадает с тем, что указан в расчёте Бесчастнова. Но из паспорта следует, что модуль уже входит в стоимость комплекса, указанного в другой строке требования. Он неотделим от основной установки. Это единый технологический узел.

— То есть Бесчастнов посчитал его дважды? — уточнил я.

— Да.

Потанин тут же сжал кулаки.

— Я же говорил! — рявкнул он так, что работник за ближайшим станком вздрогнул и обернулся. — Этот урод раздул стоимость! Признавайте всё заключение недостоверным! Алексей Дмитриевич, мы разнесём его в пух и прах!

— Подождите, Владимир Сергеевич. — Беляева захлопнула паспорт и посмотрела на Потанина. — Признать всё заключение недостоверным на основании одной ошибки мы не можем. Остальные позиции ещё не проверены, работа продолжается. К тому же стоимость имущества, указанная Бесчастновым, не совпадает с доходом от его использования. Это требует отдельного расчёта.

— Елена права. — Я убрал телефон в карман. — Мы фиксируем доказанную ошибку. Дальше составляем список недостающих документов и определяем объём проверки. С этим и пойдём в суд, если Бесчастнов не отступит.

Потанин опустил плечи, посмотрел на нас, потом на станки.

— Ладно. Что нужно для продолжения?

— Все договоры на закупку этого оборудования за указанный период, — перечислила Беляева. — Предложения по сопоставимому оборудованию от других поставщиков на момент закупки. И точная идентификация всех объектов на площадке.

— Я распоряжусь, чтобы закупочный отдел подготовил всё, — кивнул Потанин.

Внутренний осмотр в перерыв так и не понадобился: паспорт сказал всё, что нам требовалось на сегодня. Николай Викторович, услышав это, заметно повеселел.

После осмотра площадки мы с Беляевой поехали к ней в офис. Беляева включила электрический чайник, налила нам обоим крепкого кофе в тяжёлые керамические кружки и села напротив меня за заваленный папками стол.

Мы обсудили оплату и сроки. Акт осмотра она, как и обещала, была готова отдать через два дня, а на первичное заключение по документам, которые должен был предоставить Потанин, запросила неделю. Владимир Сергеевич, когда я дозвонился до него по пути, подтвердил, что готов расширить работу и оплачивать её по этапам.

Беляева согласилась участвовать в совместном осмотре остального оборудования, но выставила свои условия: стороны должны заранее определить предмет исследования и предоставить ей необходимые источники. Она не собиралась работать вслепую и отвечать за чужие ошибки в спецификациях.

Я допил кофе, поблагодарил её и собрался уходить. На пороге офиса я остановился…

Кое-что кольнуло в голове. Мол, надо бы спросить, узнать, а что, а вдруг? Ну, что-то в этой манере. В общем, мне нужно было прояснить ещё один вопрос, который мучил меня с самого начала дела Потанина.

— Елена, — я обернулся, — скажите, а вы когда-нибудь сталкивались с человеком по имени Лебедев? Сергей Андреевич Лебедев. Консультант по корпоративной безопасности?

Беляева нахмурилась.

— Фамилия знакомая… секунду. — Она достала телефон и начала что-то искать. Через минуту сообщила: — Блин, не могу найти… Короче, мне как-то прислали на экспертизу проект договора с консультантом, подписанный неким Лебедевым.

— И⁈

— Что «и»⁈ Там была приписка про интеллектуальную собственность на схемы расчёта. Я отказалась его принимать, потому что он был составлен юридически безграмотно.

— Понятно. — Я кивнул. — Если вдруг он снова где-то всплывёт в материалах, дайте мне знать.

По дороге в офис я снова позвонил Потанину, а потом и в его бухгалтерию: хотел выяснить, где находится оригинал того самого спорного протокола общего собрания участников, на котором якобы было принято решение о передаче активов. Мне ответили уклончиво: чистовой комплект подготовили после встречи, уже передали, всё по списку.

Моё терпение лопнуло.

— Передайте главбуху, — сказал я в трубку, — чтобы она нашла исходные листы, черновики и всю переписку, использованную при подготовке документа. Завтра утром всё это должно лежать у меня на столе. Иначе я отказываюсь вести дело.

Потанин, которому я перезвонил следом, пообещал разобраться.

Вернулся я в офис ближе к вечеру. Катя сидела за своим столом, напротив неё — клиент, мужчина средних лет с бегающим взглядом. Это был посетитель по новому делу о невыплате страховки. Катя пыталась объяснить ему выводы нашего предварительного заключения по его ситуации, но, судя по лицу клиента, она сама запуталась в терминах.

— Так, Екатерина. — Я снял пальто и повесил его на крючок. — Дай я возьму юридические разъяснения на себя. А ты пока проверь комплект документов по списку, который я тебе оставил утром.

Мужчина тут же обратился ко мне:

— Алексей Дмитриевич, я не понимаю этих сроков! Когда мы победим? Назовите точную дату, когда суд обяжет их выплатить деньги!

— Григорий Павлович. — Я присел на край стола напротив него. — Точные сроки победы не называет ни один адекватный юрист. Мы направили досудебную претензию. По закону у страховой есть срок на ответ — от десяти дней до месяца, смотря по виду страхования.

— Это долго!

— Это по закону! Откажут — при необходимости обратимся к финансовому уполномоченному, а потом подадим иск.

Он нахмурился, затем протянул:

— И потом опять ждать⁈

— Да. Судебное разбирательство займёт от двух до шести месяцев. Если признаки страхового случая подтвердит независимый оценщик, шансы у нас хорошие. Но точную дату я вам назвать не смогу.

Мужчина поворчал для приличия, но всё же согласился. Он отдал мне недостающие квитанции. Я передал их Кате, и клиент ушёл.

Когда дверь за ним закрылась, я подошёл к столу Кати.

— Помнишь, ты хотела предложить свою знакомую на должность администратора?

— Да. — Катя скривилась. — Олю. Я с ней поговорила. Знаете, она отказалась. Она рассчитывала получить юридическую практику, чтобы потом открыть свою фирму. А тут ей предстоит отвечать на звонки, заправлять кулер и заниматься хозяйственными поручениями. Ей это неинтересно.

— Ну и правильно, что отказалась. — Я усмехнулся. — Ладно, будем искать администратора с подходящим опытом и заинтересованностью именно в такой рутинной работе. Я дам объявление.

Тут же зазвонил офисный телефон. Катя сняла трубку, послушала секунду и прикрыла ладонью микрофон.

— Алексей Дмитриевич, это Рогожин. Представитель Бесчастнова. Требует немедленно сообщить адрес хранения оригиналов документов.