Annotation
Его похоронили в гробу из красного дерева. Знаменитый адвокат Артур Громов погиб в ДТП, и очнулся в чужом теле. Теперь он Лёша Смирнов — нищий юрист с долгами и убитой квартирой в Бутово. Однако фотографическая память и хватка корпоративной акулы никуда не делись. Начав с судов из-за залитых соседей, он методично расчищает путь наверх. Потому что его смерть не была случайностью. И те, кто это подстроил, скоро пожалеют.
Юрист с Рублёвки. Том 3
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Юрист с Рублёвки. Том 3
Глава 1
Офис Кравцова располагался на четырнадцатом этаже бизнес‑центра «Вавилон», окна которого выходили на оживлённое Третье транспортное кольцо. Вечерний город за стеклом казался скоплением светящихся жуков, и какая-нибудь любительница фотографий точно бы оценила этот вид. Но Кравцову было совершенно не до этого. Не до всех этих красивых видов.
Он молча смотрел на огоньки и думал о документах, которые лежали за его спиной, на столе.
Виктору Павловичу Кравцову было пятьдесят лет, и он был таким человеком и стратегом, который умел ждать и знал, когда стоило нанести удар.
— Я не знаю, — послышался голос за спиной. — Всё это выглядит… как-то не так…
За тем же столом, где лежали документы, сидел Александр Гурьев, новый генеральный директор сети клиник, который был полной противоположностью Кравцова. Худощавый, с острыми скулами и нервными, постоянно двигающимися пальцами, он напоминал человека, которого вытащили из холодной воды и заставили читать вслух правила пользования спасательным кругом. Гурьев то и дело поправлял галстук, хотя тот и так сидел хорошо, теребил манжеты рубашки и постоянно пялился на часы на стене. Его левая нога под столом отбивала чечётку по полу.
— Виктор Павлович, — Гурьев откашлялся, — я ещё раз всё просмотрел… ну нет!
— Что, нет? — не оборачиваясь, спросил Кравцов.
— В определении суда всё перечислено! Пункт второй обеспечительных мер…
— Я помню, — Кравцов обернулся и посмотрел на своего собеседника. — Запрет регистрационных изменений по спорному решению. И приостановление исполнения соглашения о передаче договора с «ФармКор».
— Вот-вот! Через тот протокол мы теперь ничего не проведём!
«А всё потому, что иск Воронина и его юриста Смирнова уже в суде, — подумал Виктор Павлович. — Хороший юрист, хоть он из конторы этого… глупого Сени. Надо было вовремя надавить на Когана, тогда бы он эту выскочку держал на цепи. Но кто знал, что так получится?»
— Собрание вы отменили, новую дату не назначили! — напомнил Гурьев. — Если мы будем сидеть и ждать судебного заседания… вы сами понимаете!
Кравцов коротко кивнул и вернулся за стол. Сел, покрутил в руках тяжёлый «Паркер», подумал, поднял голову и уставился на собеседника.
— Саша, — голос Кравцова был грубоватым, как бы решили многие, — вы слишком зациклились на тексте старого запрета. Вы читаете то, что написано, но не думаете о том, чего там нет.
Гурьев замер с протянутой рукой над папкой.
— Чего там нет?
— Там нет запрета на исполнение уже действующих обязательств, — Кравцов постучал пальцем по листу, на котором был отпечатан текст судебного определения. — Он закрыл дверь, а окно пока открыто.
— Окно?
— Обычная хозяйственная деятельность, — Кравцов вывел ручкой на полях три кружка. — Платёж по существующему контракту, акт приёма‑передачи выполненных работ, технический доступ к базе данных.
Гурьев моргнул, мотнул головой и вновь начал теребить рукав. На его лице… было что-то невнятное, то ли он думал, то ли он боялся последствий, то ли… Кравцов смотрел на него и понимал, на что он подписался, когда вообще связался с ним.
— Виктор Павлович, — наконец заговорил Гурьев. — Но… судебные меры Воронина уже ограничили другие пути! Если мы пойдём в обход, и Смирнов это увидит…
— Именно потому, что они ограничили другие пути, мы действуем сейчас, — перебил его Кравцов. — Ждать заседания суда нам не нужно. Плюс ко всему, чем дольше мы ждём и сидим ничего не делая, тем больше у этого юриста времени, чтобы найти новые аргументы по нашему… делу.
— Тогда что…
— Я уже говорил, — более строго ответил Кравцов. — Наша задача — до нового запрета получить то, что пока можно получить по действующим договорам. Завтра проведём следующий платёж и оформим доступ. Для начала нам хватит выгрузки данных.
— Я не…
«Боже правый, Сашенька, — думал Виктор Павлович. — Почему нельзя достать свой мозг и поделиться им с другим человеком?»
— Юридически, — Виктор был спокоен, несмотря на то что Гурьев его уже откровенно раздражал, — клиника останется той же компанией. Но у нас появятся сведения, с которыми можно работать: кто обращается, какие услуги покупает… — он сощурился. — Клиенты сами к нам не перебегут, с поставщиками тоже придётся договариваться. Но начинать с пустого места нам уже не понадобится. Понимаешь?
— Но этот юрист… Смирнов… он же не дурак, он заметит движение средств!
Кравцов впервые за весь разговор улыбнулся.
— И что? Пускай замечает, пускай отслеживает, что это изменит?
— Но это незаконно!
— Плевать, — прохрипел Кравцов. — К тому времени, как суд рассмотрит его новые бумажки, деньги уже могут уйти на счёт «МедСервис-Фарм», а доступ будет передан. Даже если потом его закроют, сделанную выгрузку обратно не втянут. А разбираться с последствиями — это куча времени, которого нет ни у Миши, ни у этого юриста. Понимаешь⁈
— Если всё так просто, зачем мы вообще здесь сидим? — Гурьев наконец перестал дёргать галстуком и чуть подался вперёд. — Если всё так просто…
— Потому что этот путь не идеален, — Кравцов откинулся на спинку кресла. — Такое исполнение создаёт следы. За всё это можно зацепиться. Смирнов уже запросил акты и распоряжения, сегодня прислал уведомление о споре. Он не празднует победу — он ищет, чем нас остановить. Поэтому я и не собираюсь ждать.
— Не понимаю… а в чём проблема?
— Бухгалтерия и технический исполнитель. Договоры Смирнов в субботу уже переснял, прятать их поздно. Зинаида должна подготовить акт, а вы — определить, кто вправе его подписать и кто выдаст доступ. Она сама логины не создаёт.
Кравцов взял чистый лист бумаги и начертил на нём схему: прямоугольник с надписью «Клиника» и стрелки, ведущие к двум овалам — «Платёж» и «Доступ». Затем он обвёл стрелку, ведущую к бухгалтеру, жирной линией.
— Значит, так, — Кравцов собрал листы в ровную стопку и постучал краями по столу. — Платёж, акт и передача доступа. Всё это должно быть готово к завтрашнему утру. На девять назначена встреча, приглашение в «ФармКор» тоже отправили. Их ответ ещё ждём, но техническую часть из-за этого не откладываем. Вы понимаете, что это ваше первое крупное поручение после провала с передачей контракта, Александр? Провал здесь оставит вас крайним перед новым работодателем.
Гурьев побледнел ещё сильнее.
— Я всё сделаю. Но…
— Без «но», — Кравцов встал, давая понять, что разговор окончен. — Время — это единственный ресурс, который Воронин уже потерял, а мы — нет.
Времени я зря не терял. Когда окончательно понял — что у меня просто не было времени до утра… я сорвался. На часах было уже без четверти девять. Полину я отправил домой, ходатайство ушло в суд, но ответа от системного администратора всё ещё не было. Отзвонился Воронину, предупредил его, что до завтра ждать не буду, и вызвал такси. Потом набрал Гурьева. Тот возвращался в клинику за ноутбуком и после недолгого спора согласился уделить мне десять минут. Охрану обещал предупредить сам.
