А ниже, мелким шрифтом: «Документ подготовлен для внутреннего использования. Распространение запрещено».

— Полин, — я повернулся к ней, — а теперь посмотри, кто от имени клиники принял эту работу. Нужен акт, не платёжка.

Полина открыла папку с документами.

— Полного акта здесь нет. Только ссылка на него в отчёте.

— Значит, ждём комплект от Зинаиды. Сверим подписи и полномочия с обеих сторон. И отдельно — кто согласовал заказ. Отчёт написан, это мы видим. Но как его использовали и за что именно перечислили деньги, пока не разобрались.

— То есть… — Полина сощурилась, — он мог просто написать документ, а деньги получили другие?

— Мог. Поэтому ищем его договор, задание, переписку. Кто ему платил и что просил сделать. Если он просто выполнил нормальную работу — это одно. Если помогал выводить деньги — пусть даже ничего сам не подписывал, — будем доказывать его участие.

Я встал и начал ходить по кабинету. Полина молча смотрела на меня, ожидая продолжения.

— И ещё, — я остановился у окна. — В таблице два известных платежа по триста тысяч держи отдельно. По каждому должны быть свой договор или основание платежа, акт и результат работы. Не приклеивай один отчёт сразу ко всем шестистам тысячам.

— Хорошо. Сверю с полными выписками, когда придут. А если выяснится, что работа одна, а оплатили её дважды?

— Тогда будет конкретный вопрос к получателю денег. Пока это версия.

— Алексей Дмитриевич, а если Лебедев действительно участвовал в выводе… это же…

— Может оказаться и уголовной историей.

— Но ведь это не наш профиль.

— Уголовную часть передадим специалисту. А это дело, Полин, останется за мной.

Я вцепился в спинку стула. Уже решил. Сначала выясню, тот ли это Лебедев. Но отложить фамилию в сторону и заняться чем-нибудь попроще… нет. Не после того, что я вспомнил.

— Если это тот, о ком я думаю… — я осёкся.

Полина подняла глаза.

— Я хочу разобраться, что именно он здесь делал, — продолжил я. — Если помогал выводить деньги, одними подписями Гурьева мы не ограничимся. Найдём, кто заказывал расчёты, кому их передавали, что по ним оплачивали. До конца пройдём.

Я отпустил стул и придвинул к себе отчёт.

В прошлый раз мне пришлось остановиться. Если это он и всё повторяется — я хотя бы знаю, где тогда не хватило доказательств. С этого и начну.

Полина молчала. Я видел, что она хочет что-то спросить, но не решается.

— Спрашивай, — сказал я.

— Алексей Дмитриевич, — она помялась, — вы как-то… сильно реагируете на этого Лебедева. Как будто вы его знаете.

«Знаю, — подумал я. — Знал. В другой жизни. В другом теле. Но это тебе объяснять не стоит.»

Глава 15

Утром я вышел из подъезда в половине девятого. Такси подъехало через три минуты, и дорога до автошколы заняла минут двадцать. За время поездки я успел проверить почту, где Коган прислал напоминание про счёт Воронину за этап, хотя я и так помнил. Полина скинула сводку по компаниям, которые мы начали проверять вчера. И ещё… было сообщение на телефон от Веры. Она написала в четверть двенадцатого ночи: «Алексей, нужно обсудить. Позвони, когда будет минута».

Ну, собственно говоря, ответа от меня не было, потому что я уже спал. Утром-то я его, несомненно, увидел, но решил пока не звонить.

Здание из красного кирпича стояло на своём месте, никуда не делось. Вывеска всё так же облупилась, скамейка у входа пустовала. Я поднялся на второй этаж и открыл дверь класса. Геннадий Петрович Бобков уже стоял у доски, в той же кожаной куртке и с тем же выражением человека, который знает про жизнь всё и собирается доказать это каждому, кто его не слушает.

— О, — он поднял глаза от журнала. — Явился-нагрянул. Ну что, умник, готов?

— Готов, — я кивнул и поставил рюкзак на парту.

— Идём. Машина ждёт.

За зданием, на площадке с разметкой, стояла белая «Лада Гранта» с табличкой «Учебная» на крыше. Бобков подошёл к пассажирской двери, открыл её и указал на водительское сиденье.

— Садитесь.

Я сел, тут же пристегнулся и положил руку на руль. Бобков сел рядом, посмотрел на меня выжидающе.

— Ну? Заводите.

Я повернул ключ. Двигатель схватился ровно, без перебоев. Машину чуть тряхнуло. Бобков достал из бардачка планшет с заданиями и раскрыл первый лист.

— Значит, так. Сначала площадка: трогание на подъёме, змейка, разворот. Я говорю упражнение… вы выполняете. Ошибки фиксирую. Вопросы?

— Нет.

Эстакаду я прошёл без отката, змейку — не задев ни одного конуса, разворот уложил в три приёма. Бобков молча ставил галочки. Потом так же молча убрал ручку.

— Ладно. Поездка по городу. Я говорю маршрут… вы едете.

— Уже в город? — я искренне удивился. — Первое же занятие. Туда вроде выпускают, когда навыки есть.

— А у тебя их нет? — усмехнулся тот. — Площадку ты мне только что откатал. Педали у меня свои, если что. Или боишься?

Я мотнул головой и тот, с улыбкой на лице, велел мне:

— Тогда поехали. Выезд с площадки направо.

Я включил поворотник, выжал сцепление, включил первую передачу. Машина плавно тронулась. Я переключил на вторую на третьей секунде, проверил зеркала и выехал с площадки.

Бобков молчал. Смотрел на мои ноги, потом на руки, потом снова на ноги.

— На перекрёстке — направо, — скомандовал он.

Я включил поворотник, снизил скорость, прошёл поворот ровно, в крайней правой полосе.

— Следующий перекрёсток — налево.

Левый поворот. Встречка. Я пропустил встречный автомобиль, включил поворотник, повернул. Радиус выбрал правильный, скорость тоже была адекватная.

Бобков хмыкнул. Я не обратил внимания.

— Дворы. Объезд. Дворовая территория.

Мы проехали через жилую зону. Я снизил до двадцати. Заранее притормозил, когда из-за угла вышел пешеход с собакой, остановился, пропустил. Пешеход кивнул мне.

— Параллельная парковка. Вот тут, — Бобков указал на промежуток между двумя машинами.

Я проехал чуть вперёд, затем воткнул заднюю передачу, выкрутил руль, выровнял. Машина встала ровно, в двадцати сантиметрах от бордюра.

Бобков посмотрел в окно, потом на меня, потом снова в окно.

— Вы говорили, что не садились за руль, — он произнёс это медленно, с расстановкой.

— Не садился, — улыбнулся я.

«В этой жизни — точно».

— Ага. Обманываете меня, в общем…

— Почему это?

— Да потому, — он скривился, — что я не слепой!

— Геннадий Петрович, — я повернулся к нему, — я читаю ПДД и смотрю обучающие видео. Этого достаточно для понимания механики.

— Видео, — он повторил это слово с таким видом, будто я сказал «колдовство». — Ладно. Выезжаем…

Когда я выехал, он велел мне набрать скорость, а затем, рявкнул:

— Экстренное торможение. Сейчас же!

Я ударил по тормозу, одновременно выжав сцепление. АБС отработала тут же, и педаль забила под ногой. Бобков чуть качнулся вперёд, но ремень удержал. Машина встала как вкопанная и не заглохла.

— Ясно, — Бобков что-то чиркнул в планшете. — Экстерна у нас нет, программу откатаете всю, как положено. Но на площадке я вас мариновать не буду. Со следующего занятия — сразу город.

— Меня устраивает.

В такси, по дороге в контору, я достал телефон и набрал Веру.

— Доброе утро, — ответила она ровным голосом.

— Вера, доброе утро. Ты мне вчера писала, — сказал я. — У тебя всё в порядке?

— Да. Нужно встретиться. Есть информация, которая может тебя заинтересовать.

— По какому делу?