Я ещё раз посмотрел на распечатку. «Признать недействительным». Во вторник услышал это от судьи, а сейчас прочитал — и снова стало хорошо. Всё-таки дожали!

Воронин провёл ладонью по своей папке и ненадолго улыбнулся. Я дал ему эти несколько секунд, прежде чем вернуться к делам.

— Теперь ждём вступления решения в силу. Они ещё могут подать жалобу. Документы общества и управление тоже предстоит привести в порядок.

— Да, — он кивнул. Но что-то было не так… то ли он был не рад, то ли что…

— Что-то случилось?

— Алексей Дмитриевич, я хотел обсудить вот что. Уголовная часть — это теперь к другому юристу?

— Да, для этого нужен профильный специалист.

— Понял, — ответил он и заметно погрустнел. — Мне тут расчёт прислали, — он достал из папки лист. — Двести сорок тысяч за этап основного спора. Это не тот доступ к документам, за который я уже платил?

— Нет. Срочный доступ мы закрыли отдельно. Здесь согласованный этап корпоративного спора — до решения первой инстанции. Его оплата по договору наступает сейчас, хотя само дело ещё не закончено. Все двести сорок тысяч переводите на счёт конторы, реквизиты у Тамары. Со мной отдельно рассчитываться не нужно.

Из этого гонорара мне полагалась четверть, шестьдесят тысяч. Но считать их на своём счёте до поступления денег конторе было рановато.

— А сейчас по существу, — продолжил я.

— А именно? Про уголовку?

— Уголовную часть Семён Борисович передаст одному специалисту, но я про другое хотел сказать.

— М?

— Два платежа в «МедСервис-Фарм», по триста тысяч. Шестьсот тысяч со счёта клиники. Мы о них знаем, но в этом споре их возврат не рассматривался.

— Шестьсот тысяч, — Воронин поморщился. — И опять судиться?

— Сначала проверить, за что заплатили. Отчёт есть, тарифная матрица и предложения по логистике тоже. Только запуск нового направления в нём предусмотрен вне клиники, через «ФармЛогик», а «МедСервис-Фарм» выступает коммерческим организатором. Объявить всё фиктивным не получится. Нужно выяснить, что действительно сделали, согласовали ли услуги и получила ли клиника пользу. Потом решим, есть ли основания требовать возврата и с кого. Возвращать, если получится, будем клинике, не вам лично.

Воронин задумался. Я по его лицу видел, что ему уже не хотелось никаких судов и всего остального.

— Ладно, — наконец сказал он. — Проверяйте. Но только… Алексей Дмитриевич, я хочу, чтобы это сделали вы. Лично.

— Хорошо. Имущественной частью займусь сам. Поручение на этот этап оформим отдельно. Для начала нужны полные выписки клиники за проверяемый период, договоры, акты и приложения по «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик» — включая то, чего мы ещё не видели. По имеющимся копиям выводов недостаточно.

— Я попрошу Зинаиду Павловну всё подготовить. Она как раз получила полный комплект приложений к отчёту, утром переслала вашей Полине.

— Отлично. И ещё, Михаил Юрьевич. В материалах дела, которые мы получали от Гурьева и от Кравцова, фигурировали несколько человек. Гурьев — директор, Кравцов — учредитель, Белов — технический специалист. Но… был ли кто-то ещё?

— Да, — Воронин нахмурился. — Экономист, Лебедев.

«Лебедев? — меня аж тряхануло от чувства дежавю. — Неужели тот самый⁈»

— Кто он? Лет сорок, высокий, русый, да?

— Понятия не имею, я его ни разу не видел. Только фамилию в документах.

Я откинулся на спинку кресла.

А вот я эту фамилию помнил.

В прошлой жизни, в одном из дел, которые я вёл ещё Громовым, тоже всплывал экономист Лебедев. Фиктивные отчёты, чужие подписи, деньги через цепочку подставных компаний. Тогда я до него не дотянулся — дело закрыли, клиента подставили, а Лебедев исчез. Растворился. Как будто его никогда не было.

И вот он снова здесь? Если это, конечно, тот самый… Пока у меня была только фамилия. И слишком знакомое чувство злости.

— Михаил Юрьевич, — я подался вперёд, — расскажите мне всё, что вы знаете про этого Лебедева. Откуда он появился? Кто его привлёк? Что он делал в клинике?

Воронин пожал плечами.

— Я… честно говоря, почти ничего не знаю. Кравцов привёл. Сказал — нужен экономист для оптимизации. Я не возражал. Потом оказалось, что он консультирует не клинику, а «МедСервис-Фарм». А потом и вовсе — что его отчёты используются как основание для платежей.

— Как его полное имя?

— Лебедев… — Воронин достал телефон и полистал. — Вот. Зинаида прислала: в полном приложении к отчёту указан Лебедев С. А.

Сергей Андреевич? Совпадение? Возможно…

В Москве Лебедевых — сотни. А я уже примерял старое дело к новым людям. Так нельзя.

— Михаил Юрьевич, если вспомните, кто обсуждал с ним работу и сохранилась ли переписка, сообщите. Одной фамилии в приложении нам мало.

Воронин кивнул и встал.

— Алексей Дмитриевич, — он помедлил у двери. — Вы думаете, что Лебедев… как-то замешан в этом?

— Я пока ничего не думаю. Но собираюсь выяснить.

Полина появилась в дверях с двумя стаканчиками кофе.

— Алексей Дмитриевич, — она села на стул и поставила свой стаканчик на колено. — Я тут кое-что нашла. Пока вы с Ворониным разговаривали, я проверила «МедСервис-Фарм» по открытым базам.

— И?

— Компания зарегистрирована за три месяца до первого платежа. Но вот что интересно: в карточке компании, в разделе «Виды деятельности», указано «деятельность в области бухгалтерского учёта и консультирования». И ещё — «деятельность консультативная в области компьютерных технологий».

— Заявленные виды деятельности. По ним не поймёшь, что компания делала на самом деле.

— Поэтому я полезла дальше. — Полина открыла ноутбук и повернула экран ко мне. — Смотрите. На сайте «ФармЛогик» указан ещё один человек. Просто… контактное лицо…

«Лебедев? — подумал я. — Блин, это удача, или как? Мы ведь только это с Михаилом обсуждали…»

— Кто?

— Лебедев. С. А.

— Полин, — я повернулся к ней, — по этой почте есть что-нибудь в открытом поиске?

— Уже проверяю, — она забрала ноутбук и начала стучать по клавишам. Через пять минут подняла голову. — Есть профильная страница финансового консультанта. Та же почта опубликована для связи.

— А полное имя и отчество есть?

— Да. Сергей Андреевич.

«Неужели это реально тот самый Лебедев?»

Я встал и подошёл к окну. Сергей Андреевич. Даже отчество совпало… Чёрт, как же хотелось сейчас увидеть его лицо! Одной фотографии хватило бы, чтобы понять, того ли человека я вспомнил.

— Полин, сохрани страницу и адрес. Документы я у Воронина запросил, Зинаида пришлёт. Пока сведи то, что у нас есть: кто заказывал, кто выполнял, кто принимал работу.

Полина кивнула и открыла свой рабочий файл. Я вернулся за стол и вновь ушёл в воспоминания.

В том старом деле Лебедев казался неуязвимым.

Он сидел в тени и писал. Писал отчёты, которые выглядели как настоящие. Писал схемы, по которым деньги уходили через цепочку контрагентов. Писал тексты документов, которые потом подсовывали на подпись директорам.

А когда всё разваливалось, отвечать оставались подписанты. Тот, кого я считал автором схемы, уходил чистеньким.

Я тогда снова и снова перебирал бумаги. Чужие подписи, чужие распоряжения… До него не дотянулся. Доказательств не хватило. И пришлось объяснять это клиенту, которого уже подставили.

Блин, сколько лет прошло, а до сих пор помню, каково было произносить эти слова.

— Алексей Дмитриевич! — Полина подняла голову от ноутбука. — А вот и приложение, которое утром прислала Зинаида Павловна. Полная версия. На встрече в клинике мы получили сокращённую копию отчёта, без этой страницы.

— И?

— Тарифную матрицу я уже видела, мы тогда с Денисом спорили. Но здесь есть данные автора: «Лебедев С. А., финансовый консультант».

— То есть он указан автором таблицы в отчёте. Это уже связь с конкретным документом.

— Получается, так.

Я отодвинул блокнот и открыл файл с отчётом на своём ноутбуке. Пролистал до приложения. Таблица. Тарифная матрица. Предложения по оптимизации логистики. Всё аккуратно, профессионально, с формулами и ссылками на источники. Внизу — «Лебедев С. А., финансовый консультант».