Было ясно, что Гутман прав. Или, по крайней мере, вполне логичен. Но и согласиться сразу Олег не мог. На то были причины. Первая — гордыня. До сих пор Олег вел дело Шишова единолично и был, естественно, главным. Вдруг скатывается какой-то фрукт с горы Сион и начинает командовать. Имеется большое желание прогнать самозванца. Как говорят на Украине: «Геть его!»

Вторая причина — об этом фрукте очень мало информации. Пока что все очень складно: бывший свидетель убийства в архиве начал поиски клада. Найдет Гутман графские бумажки, состыкует, расшифрует, разузнает, раскопает — и смотается. А по ходу дела поможет найти взрывника, сообщит Лане об убийце отца, и в конце концов все будут довольны. Это так, но вдруг он играет в другую игру? Вдруг он связан со взрывником?.. Этих проклятых «но» можно было сочинить сколько угодно. Сыщик не должен доверять никому и никогда. Это раньше считали, что полную гарантию дает лишь страховой полис. Это так, но если страховая фирма зарегистрирована где-нибудь на Барбадосе? Но если ее возглавляет некто Мавроди? Но если она построена по принципу пирамиды?.. Три таких «но» — и вы можете своим полисом печку растапливать.

Третья причина: Олег — человек подневольный. Он, конечно, свободная личность, но работает в команде «Совы», и принимать столь ответственные решения без шефа как-то неприлично. Некорректно!

— Я готов, Олег, встретиться с вашим шефом. Я как узнал, что Маргарита обратилась в «Сову», сразу навел справочки. Поверьте, мне о Савенкове так много хорошего рассказали... Зубр сыска. За клиентов — как лев дерется. Проницателен. Смелый, как орел... Одним словом — сова. Кстати, Олег, фамилия вашего шефа и название фирмы не совпадают, но очень похожи.

— Да, Сова — это школьная кличка Игоря Михайловича.

— Я так и думал. Все мы родом из детства... Кстати, о совпадениях. Вы заметили, что Саблин уехал на две недели? Лабода скрылся от жены тоже на две недели. Я не удивлюсь, если сегодня вечером Юрий Воловик забудет о погибшей секретарше и исчезнет на две недели... Если честно, то я думаю, что и Самсонова похитили на две недели... Итак, предлагаю следующее...

Услышать план действий Гутмана никому не удалось. На втором этаже послышался радостный возглас. Так кричат только люди, спасшиеся от смерти. С горящими глазами Маргарита выплыла из спальни и, пошатываясь, начала спускаться вниз.

Когда она заметила Олега, то окончательно успокоилась и заулыбалась, переполненная благодарностью к своему спасителю.

Олег не мог допустить второго за сегодняшний день падения клиентки. Перепрыгивая через ступеньки, он подскочил к Маргарите, галантно придержал за локоть и повел к креслу, на котором еще оставались обрывки скотча и веревок.

По дороге он начал успокоительную беседу:

— Все хорошо. Бандита мы прогнали. Все закончилось. Теперь вам, Маргарита Семеновна, надо успокоиться и отдохнуть.

— Почему так официально, Олег. Мы же с тобой договорились.

— Забыл, Рита. Так испугался за тебя, что все забыл.

— А где бандит?

— Убежал. Так из окна твоей спальни сиганул, что клумбу внизу попортил.

— Выпрыгнул из моей спальни... А он только клумбу попортил?

— С тобой, Рита, все в порядке. Он, возможно, хотел, но не успел. Вот эти ребята раньше меня сюда прибыли и помешали злодею. Знакомься, Рита! Мои друзья и, в некотором роде, тоже сыщики... Это Александр, человек решительный и нестандартно мыслящий... А это наша молодежь — Егор и Светлана.

— Ой, я знаю этих ребят. Они у меня пару дней назад в беседке прятались. Они меня уже тогда охраняли? Я сразу это поняла... Да, но я их заметила буквально через час после обращения в «Сову».

— Час, Рита, очень большой срок. У нас, сыщиков, оперативность в работе — это самое важное... Надо бы о сегодняшнем эпизоде мужу рассказать. Когда он приедет?

— Не скоро. Он к избирателям уехал. Он очень ответственный депутат.

— И надолго уехал?

— На две недели.

— А где его избиратели?

— В городе Уварове. Андрюсиктам прописан, там и избирался.

— Он же москвич?

— Был. Но восемь лет назад прописался в Уварове. Не в самом городе, а недалеко от него. Мы особняк купили прямо с видом на Волгу. Чудесное место. Называется эта усадьба Бродники.

— Очень интересно, Рита... А можно поподробнее? Чья это усадьба?

— Как это «чья»? Наша! Это усадьба депутата Шишова.

— А раньше она чья была? Ну, раньше, до семнадцатого года?

— Не помню... Граф какой-то жил. Бендерский или Бурлацкий... Нет, не так. Граф Барковский!

Глава 4

Перед поворотом на лесную дорогу Игорь Савенков оглянулся и с тоской посмотрел на осиротевшую крышу своего домика. Свое жилище на девяти сотках он называл именно так — ласково и без особой фантазии.

Давно известно, что свою личную загородную постройку редко кто называет словом «дача». Слишком скучно и однообразно. Нет оттенков, нет души, в конце концов... Вот если у вас дачка из красного кирпича — это уже коттедж. А если фанерный домик, но стоящий с краю поселка, — это особняк. Если с балкончиком — усадьба. Если на участке растет кукуруза — фазенда, а подсолнухи — хата. Тесный дом — берлога, богатый — хоромы, из бревен — изба, щитовой домик — сарай. Он же, но со щелями, — халупа или шалаш. Он же, но требующий ремонта, — развалюха. Он же, но очень маленький, — скворечник.

Есть еще десятки синонимов для гордого слова «дача». А если учесть формы ласкательные и ругательные, то можно набрать и сотни вариантов. При этом ни на один язык мира это русское народное творчество перевести невозможно. Если вы знаете английский — карты вам в руки. Переведите: «сараюшка-развалюшка». Что получилось? Наверняка что-то вроде: «небольшая ветхая постройка хозяйственного назначения».

Известно, как название сказки Ершова перевели на другой язык, а потом обратно. Получили: «Маленькая горбатая лошадь». И это вместо «Конька-горбунка». Где поэзия слова? Где полет, широта русской души? Наш язык, как купола Василия Блаженного — разноцветные, яркие, сочные. А гады-капиталисты «сникают» на чем-то прямом, сухом и сером, как небоскребы Нью-Йорка...

Савенков еще раз взглянул на закрытые ставни пустого домика, на зеленый забор-штакетник, за которым все зеленело, цвело и пахло. И все это надо оставить на неделю или на две. А что делать? Зачем ляпнул вчера «Вы вчетвером срочно отправляйтесь в Уваров, а все московские связи я сам отработаю»? Решение, конечно, правильное. Все логично, но это с точки зрения сыщика. А если посмотреть глазами садовода-огородника, то... лучше об этом и не думать. Ромашки спрячутся, поникнут лютики, не говоря уже об огурцах и укропе.

Савенков повернулся спиной к саду-огороду и довольно бодро для своей весовой категории пошагал на автобусную остановку. Овощные мысли удивительно быстро его покинули. Впереди была не самая скучная работа. Дело Шишова не просто любопытное. Оно представлялось многослойной головоломкой, да еще с опасностью для жизни. Именно такие дела заставляли Игоря Михайловича мобилизоваться. А это радовало! Плохо, когда в пятьдесят пять ничего не волнует, кроме прожорливой тли, перепревшего навоза и утренних заморозков на почве.

В последнее время детективное агентство «Сова», которым руководил Игорь Савенков, бралось за все дела подряд. Это раньше, когда и новоиспеченных богачей, и конфликтов между ними было много, а частных сыщиков мало, можно было крутить носом, выбирая дела на свой вкус. Теперь богатенькие поутихли, их стало меньше, а сыскарей больше. Тут уж не до жиру. «Украли собаку. Найдите!» Партнер ворует. «Поймайте!» Жена изменяет. «Накройте!»

Последние два года сотрудники «Совы» неизменно находили, ловили и накрывали, получая за это сносные средства для жизни. Сам же Савенков скучнел и каждую весну стал ощущать зов земли. Большую часть дачного сезона он руководил фирмой, не отрываясь от огорода. Дело Шишова было первым, оторвавшим его от лейки и тяпки.