— Можно. Таких для охраны обычно покупают. У Надьки для этой цели всегда овчарки есть, уже выдрессированные и обученные все команды выполнять. Но лучше щенка самому воспитать, тогда это будет только твоя собака! А кого мы себе заведем?
— А ты бы кого хотела? Вообще-то, я так спросил, несерьезно. Но если ты не против, давай подумаем вместе. Через пару недель...
Глава 18
Здоровенный, похожий на персонажа фильма ужасов косматый пес появился словно из-под земли и с глухим рычанием бросился на Александра Петровича. На его оскаленной пасти клочьями висела белая пена, а свалявшаяся густая шерсть грязно-серого цвета дыбом стояла на выгнутой горбом холке. Легко перемахнув невысокое ограждение газона, зверь круто изменил направление своего движения и почти достал. Длинные желтые клыки злобно щелкнули в нескольких сантиметрах от ноги, и, увернувшись от страшных зубов в каком-то немыслимом прыжке, бывший опер достал пистолет и трижды выстрелил в изготовившуюся к новому прыжку тварь. Утреннюю тишину разорвал тяжелый грохот табельного «Макарова» и почти сразу же раздался срывающийся на визг истошный вой.
— Тьфу ты черт!! Это же надо, какая образина! По-моему, даже бешеная... — едва переводя дыхание, сказал сорванным от волнения голосом шеф «Барракуды». Он с опаской покосился на кусты, в которых, скуля, скрылась тяжело раненная собака.
— Саша, что там случилось?! Кто стрелял?! — в открытом окне второго этажа симпатичного новенького дома появилась красивая молодая женщина в наброшенном на стройное тело легком домашнем халатике.
— Все в порядке, не волнуйся! Собака бродячая на меня бросилась, представляешь?! Пришлось стрелять... — улыбаясь, ответил жене Александр Петрович, еще чувствуя нервную дрожь в руках.
— Она тебя не укусила?! — спросила женщина, и лицо ее приняло озабоченное выражение.
— Да нет, не успела. Пришлось пристрелить... Не переживай! — успокоил он жену и добавил: — С дач, наверное, прибежала. Откуда еще такая тварь? Ты собирайся потихоньку, я заеду за тобой через час.
Обитавшие по соседству дачники действительно имели отвратительную привычку заводить собак для охраны своих урожаев лишь на сезон и бросать на произвол судьбы четвероногих стражей, как только наступали холода. В результате каждый год в округе появлялись целые стаи одичалых за зиму бродячих псов, доставлявших немало хлопот местным жителям.
Обеспокоенный стрельбой сосед вопросительно выглянул из приоткрытой калитки:
— Что за канонада, Саша?! С утра пораньше... Уж не война ли началась?
— Да псина на меня напала, Михалыч! Чуть не загрызла. Хорошо у меня пистолет, а если бы ей ребенок подвернулся или женщина?! Нет, надо будет этот вопрос как-то решать! Отловить их, что ли...
— Тут часто бывает такое. Я в прошлом годе одну прямо во дворе у себя с ружья уложил! За курями моими охотилась. Здоровенная такая, с теленка размером!
— Эта тоже крупная была, и, по-моему, даже породистая. Я в нее три пули всадил в упор, так, представляешь, — ушла! Один черт подохнет, конечно...
Помахав рукой на прощание, Александр Петрович уселся в отблескивающий полированными пузатыми боками автомобиль, выжал до отказа педаль газа и с пробуксовкой рванул с места. Шины проскрежетали по асфальту, оставив за собой облако придорожной пыли.
Стоявший у табачного киоска на перекрестке высокий худой человек с цепким взглядом холодных серо-голубых глаз убедился в том, что машина скрылась из виду, расплатился за пачку купленных сигарет и неторопливо пошел по аккуратно уложенной граненой плиткой дорожке в сторону зарослей кустарника, укрывших раненого пса. Охотник мазнул острым взглядом по спящим еще домам, убедился, что не привлек ничьего внимания, и стал выискивать на сочной зеленой траве подсыхающие на теплом утреннем солнце брызги собачьей крови...
Глава 19
Луч яркого солнца падал из высокого светлого окна на дорогую импортную ручку, и она, поблескивая золотым пером, скрипела, выводя на бланке протокола допроса аккуратные строчки букв. Следак так старался, что казалось, вот-вот от усердия высунет язык, и совершенно не обращал внимания на понуро сидевшего на намертво прикрученном к полу стуле подследственного.
«Интересно! — думал Александр Петрович — Скольких он посадил этим вот своим вечным пером? Сто, двести? Сидит тут в прохладном уютном кабинете и бумажки пописывает, крючкотвор хренов! Но, черт возьми, что же могло случиться?! Как вообще такое могло произойти?!»
Следователь прокуратуры оторвался наконец от своих бумаг и, близоруко сощурившись, уставился на шефа охранного агентства.
— Так как же это могло произойти? — он словно подслушал мысли допрашиваемого. — Вы, опытный человек, отличный стрелок с большим стажем! Охотник заядлый, кажется! И вдруг так промазали! Стреляли по собаке, как вы тут рассказываете, а попали в соседа! Снайперски, надо заметить, попали — насмерть, в голову! И почему вы установленным законом образом не сообщили о факте применения вами оружия? Где, простите, взяли патроны для вашей стрельбы? Ведь изъятые у вас магазины к служебному пистолету содержат все шестнадцать числящихся за вами патронов! Вопросов, как видите, очень много. И на все придется что-то отвечать. Нет, вы меня поймите правильно, я нисколько не думаю, что это было умышленное убийство. Ну, с чего бы это вам убивать своего соседа?! Однако состав все равно есть, и я попросту не имею права не отреагировать...
— Да я и сам до сих пор понять не могу, что там произошло!!! Стрелял я в псину эту. Действительно, выстрелил три раза! Это было правомерное применение оружия! Не мог я, понимаете, не мог я попасть в Илью Степановича! Этого ну просто не может быть!!! — Александр Петрович так волновался, что лоб его, несмотря на прохладу кабинета, покрылся мелкими бисеринками пота.
— Вы меня извините, но при всем, так сказать, уважении к вашим заслугам и положению... Труп! И экспертиза совершенно однозначно указывает на то, что потерпевший получил смертельное ранение именно из вашего пистолета! Причем угол и направление выстрела... Да вот, я сейчас вам зачитаю! — следователь засуетился, нацепив на толстый нос очки и ковыряясь в бумагах.
— Бросьте вы! — Александр Петрович только махнул рукой. — Ладно... И что же вы, как следователь, намерены предпринять в моем отношении?
— Случай, конечно, неординарный. И вы не какой-нибудь там уголовник! Но полагаю, что причинение смерти по неосторожности здесь налицо, и с этим ничего не поделаешь. Вам и самому это предельно ясно... Я обязан буду избрать меру пресечения. Конечно же, мы не будем лишать вас свободы. Возьмем подписку о невыезде... Следствие еще не закончено, потом будет суд. Учитывая все обстоятельства, я думаю, что он ограничится условным сроком. На меньшее рассчитывать нельзя, не спускать же на тормозах, в самом деле, покойника! А тем более вашего, можно сказать, коллегу! Ветерана МВД. Вы знали, что он отставной полковник?
— Знал... — эхом ответил Александр Петрович, удрученно кивнув головой, и в сердцах сказал: — Как же, черт возьми, это могло получиться, а?! Может, рикошет? Вот беда-то! — И тут перед ним всплыло хихикающее злобное лицо давешнего старикашки. — «Постой, постой! Какжеэто он мне тогда заявил?! А... «...как бы ты сам беды не нажил...»». Вот мразь, точно, сглазил! Да нет, чушь какая-то, быть такого не может!» — Александр Петрович уже почти не слушал следователя, продолжавшего бубнить что-то своим фальшиво-сострадательным голосом, и машинально подписал подсунутый ему протокол...
Глава 20
Из небольшого кирпичного домика, стоявшего всего в десятке метров от увитой плющом кладбищенской ограды, доносились голоса и хриплый лай маленькой лохматой собачонки, которая вот уже почти час, гремя ржавой цепью, визгливо заливалась, почувствовав, по-видимому, чужаков.
— Боря, да уйми ты своего Шайтана! Сколько можно, честное слово, голова от него болит! — Отсюда было хорошо видно неряшливо одетую толстую женщину, стоявшую на пороге дома с большим половником в пухлой руке.
