— Поехали! — не здороваясь, коротко бросил он безразлично сидевшему за рулем человеку. — До ночи нам надо успеть проскочить все посты...

Глава 9

Тяжелый «КрАЗ», громыхая на ухабах дороги стальным кузовом, доверху загруженным крупным серым щебнем, уверенно пожирал километры пустого шоссе, когда в зеркале заднего вида появилась и стала быстро сокращать дистанцию серая тонированная «девятка» с синим проблесковым маячком на плоской крыше и ярко горящими, несмотря на светлое время суток, фарами. Повисев немного на хвосте грузовика и как будто о чем-то раздумывая, легковушка, завывая включенной сиреной, резко пошла на обгон и уже через мгновение скрылась за поворотом дороги, оставив за собой лишь облако оседающей на разбитый асфальт пыли.

Проводив ее неприязненным взглядом, водитель — молодой парень в светлом вылинявшем джинсовом костюме и темных солнцезащитных очках, манерно нацепленных на кончик носа, — сплюнул в открытое окно и увеличил громкость магнитофона, и без того надрывавшегося в кабине.

— Менты пошакалить выбрались... — заключил он вслух и, со скрежетом переключив рычаг коробки передач, предался приятным размышлениям о своих планах на будущий вечер. Планах, которым не было суждено сбыться...

Узенькая лента полузаброшенного шоссе, местами сильно разбитая колесами тяжелой техники, уныло тянулась среди густых зарослей почти непроходимого в этих местах леса, раскинувшегося на многие километры и придававшего местности чудесно дикий и первозданный вид. Колючий кустарник сплошной стеной подступал к самой обочине, а кроны высоких деревьев, раскинув могучие зеленые ветви, бросали густую тень на раскаленный за день асфальт. Здесь, на пустынной ленте объездной дороги, было спокойно и тихо, как будто бы и не было вовсе в каких-то нескольких километрах отсюда крупного промышленного центра, с его вечной суетой, шумом и прочими прелестями человеческой цивилизации.

Преодолев очередной поворот извилистого шоссе, могучий «КрАЗ» прибавил ходу и, надсадно ревя мощным движком, нацелился на крутой подъем. Но тут впереди, неприятным пятном среди ласкающей взгляд зелени, мелькнула торчащая из придорожных кустов серая морда давешней «девятки», с мрачной черной кляксой тонированного лобового стекла. По обочине дороги, возле стоящей в засаде машины, лениво поигрывая полосатой палкой и придерживая рукой короткоствольный автомат, прогуливался мордастый упитанный гаишник и сумрачно поглядывал в сторону приближающегося грузовика.

Повинуясь отмашке жезла, «КрАЗ» остановился, выдав из себя густую струю вонючих выхлопных газов. Недовольно рыкнув напоследок, двигатель грузовика умолк, и в наступившей тишине стали слышны голоса птиц в лесной чащобе.

— Вот нелегкая вас принесла! — выругался в сердцах парень в джинсовке и, выключив магнитолу, вытянул из-за козырька ветрового стекла тоненькую стопочку документов, завернутых в прозрачный пластиковый пакет.

— Сержант Кулиничев... Попрошу права, техпаспорт и документы на груз! — коротко козырнул подошедший к машине милиционер. Он придал своему простоватому лицу официальный вид и поправил оттягивающий ему плечо автомат Калашникова. Внимательно просмотрев протянутые ему бумаги, он пристально взглянул на водителя и сурово сказал: — Попрошу выйти из машины!

— А что такое?! Ведь все же в порядке, — забеспокоился парень, которому совсем не хотелось платить наглым ментам, при любых обстоятельствах находившим способ поживиться.

— Да ничего страшного, — успокоил его гаишник, — простая формальность. Тут какие-то «шнурки» похожий грузовик вчера угнали с карьера. Пройдем в машину, там наш капитан ваши данные по рации пробьет, и поедете себе дальше, — позевывая и прикрывая рот рукой с массивной золотой печаткой на пальце, спокойным голосом объяснил сержант и сделал шаг в сторону, приглашая водителя выйти из машины.

На заднем сиденье милицейской «девятки» расположился высокий подтянутый капитан и, щелкая переключателем переносной радиостанции, тщетно пытался с кем-то связаться:

— «Ташкент», «Ташкент»! Ответь «Саратову»!

— Техпаспорт давай на машину! Везем что? — небрежно бросил он севшему на переднее сиденье парню, мазнув при этом по нему безразличным взглядом светлых, как будто выцветших глаз.

— Так он у сержанта, — ответил водитель «КрАЗа» и вопросительно повернулся к взгромоздившемуся за руль толстому гаишнику.

«Ну и взглядец у него, словно у дохлой рыбы! Прямо мурашки по коже. И вообще, странные какие-то менты! У сержанта форма какая-то подстреленная, словно с чужого плеча. Ни значков, ни...» — мелькнула у него запоздалая мысль. Подумать о чем-то еще он не успел, потому что тонкая стальная струна, одним махом переброшенная через его голову, глубоко впилась ему в горло, тесно прижав к подголовнику сиденья и разом перекрыв дыхание. А сидевший слева от него сержант, не меняя беспечного выражения своего добродушного лица, коротко ударил парня затыльником тяжелого автомата в висок.

Удерживаемый стальной петлей за шею, водитель захрипел, два-три раза суматошно дернул руками, сбив антирадар, для чего-то установленный в машине, и вытянул ноги в последней судороге, выгнув спину и выпучив полные ужаса глаза на побагровевшем лице.

— Вот сука! Кобру мою разбил... — тихо выругался сержант и осторожно огляделся по сторонам. Все было спокойно, лишь легкий ветер ласково шелестел зеленой листвой да где-то совсем рядом отсчитывала еще чьи-то годы кукушка. На пустынной дороге не было ни души, и только стоял на обочине могильным камнем застывший «КрАЗ» с порыжевшим от ржавых пятен мощным стальным бампером и темными провалами окон опустевшей кабины.

— Не сиди! Быстро его раздевай — и в багажник! — Капитан вытащил из лежавшей на сиденье спортивной сумки початую бутылку дешевой водки и, старательно ее протерев, аккуратно приложил к гладкому стеклу еще хранящие живое тепло безвольные пальцы мертвеца.

Через полчаса «девятка» незаметно выскользнула из леса, оставив далеко позади неприметный в этой глуши маленький холмик, прикрытый тщательно уложенными квадратиками дерна и спрятавший под почти двухметровой толщей наскоро утрамбованной ногами земли то, что еще совсем недавно было водителем «КрАЗа»...

Глава 10

Продравшись наконец сквозь колючие кусты густого терновника, мальчишка вышел на укрытую от посторонних глаз небольшую полянку и, осторожно положив свою ношу на землю, перевел дыхание и прислушался. Издалека, почти совсем неразличимые здесь, доносились голоса и веселый смех шумной компании, выбравшейся сюда из душного и пыльного в это время города отдохнуть и оттянуться по полной на лоне природы.

Небольшой участок лесного массива, весь испещренный протоптанными людьми тропинками и изобилующий чудесными полянками, словно специально созданными для пикников, уже давно стал любимым местом отдыха тоскующих по дикой природе горожан. Через два-три часа, как и всегда на майские праздники, здесь будет шумно. Исчезнет тихая прелесть лесного безлюдья, и потянет, заглушая аромат вешней травы, дымом костров и запахом печенного на угольях мяса. Но пока людей еще было мало, и лес хранил свою девственную тишину и покой.

Присев на корточки перед старым кострищем, мальчишка достал из кармана штанов маленький детский совок, разгреб холодный серый пепел и старые головешки и стал копать глубокую узкую яму, выкладывая землю на расстеленную рядом газету. Когда яма оказалась достаточно глубока, он развернул тряпку, и на свет показалось то, что, надрываясь, тащил он сюда окольными тропами. Тяжелый, покрытый рыжей коростой ржавчины немецкий гаубичный снаряд, много лет хранивший в своем чреве спрессованную и ждущую своего часа смерть.

Мальчишка ласково погладил его шершавый колючий бок, затем обеими руками ухватил увесистую болванку фугаса и осторожно опустил ее в приготовленную яму. Присыпал зловеще торчавшую головку пеплом и раскидал по кустам лишнюю землю. Полюбовавшись на свою работу, он старательно вытер руки. Злорадное чувство переполняло его, и каждой клеточкой мальчишка ощущал, как наливается какой-то темной и мрачной силой, буквально отрывающей его от земли и дарящей восторженное предвкушение мести.