Откуда пришли мирмидоптеране? Кто они такие? Над этими вопросами Филип К. размышлял даже во время своего невыразимого блаженства. Одновременно с поеданием его плоти, его сознание становилось острее, строже, приобретало сверхъестественные способности к экстраполяции. И он нашёл ответ… по крайней мере на первый вопрос. Мирмидоптеране пришли из-за пределов предполагаемых границ Вселенной, извне той области, где пространство искривляется само на себя. Филип К. понимал, насколько это парадоксально, возможно даже очень запутанно, и объяснить его с помощью слов, чисел и идеограмм невозможно, но такова реальность. Понять её логикой нельзя. Мирмидоптеране, казалось, прибывали к нему со всех сторон, с любой точки безраздельного пространства. И это было очень важно. Данное соображение отражало факт того, что эти существа были свободны от законов нашего пространства-времени, которому принадлежала наша физическая Вселенная. «Да», – согласился Филип К. сам с собой – «они физически действуют в нашей Вселенной, и у них есть какие-то физические потребности, требующие удовлетворения – ведь они едят меня. Но они принадлежат… Внешнему Созидающему Миру, месту, непонятно как существующему, в котором они могут пребывать в бесплотном состоянии. Другого этот континуум не допускает (и этим существам время от времени приходится рисковать)». Как Филип К. узнал это? Узнал. Ведь мирмидоптеране ели его – и от этого он всё и узнал.

Вскоре они все одновременно прекратили его есть. Первая волна этих существ взлетела с его истерзанного тела, без всяких усилий преодолела его гравитационное притяжение и растворилась… ну, в безграничных просторах ночи. Золото и серебро, серебро и золото мелькало, пока Филип К. мог ещё различать их. Они исчезли настолько быстро, что он с трудом поверил в это. Только что были, и уже их нет. Из второй волны мирмидоптеран осталось только двенадцать, которые зависли в космосе над разными точками его поверхности. Он очень хорошо их видел своими оптическими элементами, которые, как он понял, сейчас уже были связаны не с его съеденной поверхностью, а со всем его естеством. Такое преимущество возникло благодаря чудесной слюне его гостей и их устремлению приобщить его к постижению Тайны. Эти двенадцать архангелов стали мельтешить своими крыльями таким образом, чтобы попробовать сдвинуть его, Филипа К., с обычной его орбиты подальше от опасно расширявшегося Папы. «Папа собирается сколлапсировать», – сказал он сам себе, – «он испытает несколько внезапных и стремительных коллапсов, которые будут почти одновременными». (Филип К. просто знал это, не понимая откуда). По мере того, как они смещали его всё дальше и дальше, используя таинственную технологию, о сущности которой он имел смутное представление, мирмидоптеране использовали свои огромные крылья так, чтобы отражать горячие лучи Папы и не позволять им падать на поверхность его тела. Они не собирались позволить ему ни взорваться, ни замёрзнуть. Трудно передать словами, как Филип К. был тронут этим. Но что эти отчаянные действия мирмидоптеран дадут? Если Папа обратится в сверхновую, наконец взорвавшись и выплеснув наружу шлакообразные вещества, которые создавались внутри него в разогретой до ста миллиардов градусов печке, никто из них не спасётся – ни он сам, ни эти двенадцать ангелов-хранителей, стремившихся увести его подальше от старой орбиты. Он был обезопасен от гниения, и восстановил свою плоть подобно Осирису (да, Филип К. уже ощущал свою целостность, хотя и в объёме, соизмеримом с планетой Марс). Но неужели это только для того, чтобы он мгновенно испарился или превратился в пюре под ударами шрапнели, которую испустит Папа?. Но нет, мирмидоптеране этого бы не допустили. Конечно бы не допустили

Папа взорвался. Но как раз перед тем, как его старый и горячо любимый прародитель обрушил на него и его эскорт смертоносные обломки и смертоносную радиацию, мирмидоптеране вместе с ним выскользнули на свободу из-под контроля Папы и расположились в области гало системы точно над северным полюсом звезды (над осью её вращения). После этого они наклонили свои крылья так, чтобы поймать солнечный ветер, и с его помощью, добавив свою внутреннюю энергию, они втолкнули Филипа К. в некую невидимую щель пространства. Но перед тем, как полностью исчезнуть в этой цели, он оглянулся и увидел, как двенадцать архангелов распростёрли свои ослепительные крылья и мигнув… пропали. Из нашей Вселенной, по крайней мере. Но тут и Филип К. почувствовал, что находится в другой реальности, в другом континууме и падает подобно огромному ньютоновскому pomme d’amour. И вот одновременно с исчезновением двенадцати мирмидоптеран взорвался Папа, и Филипа К., даже находившегося в новой реальности, немного подбросило от сотрясения, возникшего при этом взрыве. Сверхновая помогла в его перемещении. Но куда он направился и зачем?

При своём перемещении из солнечной системы уже несуществующего красного гиганта в то места, в какое ему посчастливится попасть, Филип К. наблюдал, наравне с рядом других вещей, как мимо него мелькали разные цвета, а также лучи света, удлинённые звёзды, огненные запахи, пылающие звуки гонга, водяная рябь, осязаемые пласты времени. Все эти вещи не имели смысла, или имели очень туманный смысл, порождаемый данными лингвистическими определениями, но в то же время они позволяли представить происходящее. Световое шоу, электронная музыка, спецэффекты из кино – это лучше всего отражало видимое. И более точного описания я вам не дам, как бы ни старался. Попробуйте сами – рискните и дайте свои определения этим явлениям, выбрав другие медийные средства, чтобы лучше представить картину транзитной реальности, которую пересекал Филип К. Назовём это авеню, что шла от звёздных врат. Ну, или внутренней составляющей хроносинкластического инфундибулума. Назовём это загадочной умозрительной ямой, в которую можно попасть с помощью чёрной дыры. Назовём это под-пространством, пара-пространством, искривлённым пространством, анти-пространством, прото-пространством или даже тождественным пространством. Много чем можем назвать. Однако, эти названия не раскрывают суть той транзитной реальности, попав в которую, он постиг Тайну, причём с помощью мирмидоптеран, побудивших его, помидора, к этому постижению. И пока он падал в этом новом континууме, или его проталкивали сквозь него, ну или он пребывал в неподвижности, а сам континуум неистово проносился мимо него, Филип К. продолжал купаться в том невыразимом удовольствии, которое он испытывал в те мгновения, когда его плоть поедали золотисто-серебряные муравьи-моли. При этом он пришёл к пониманию 1) сущности этих существ, 2) своей судьбы, 3) своего предназначения, 4)славного, но одновременно и ужасного смысла своей причудливой метаморфозы. Всё стало для него совершенно ясным и понятным. И на этот раз его просветление не было иллюзией, метафизическим отвлекающим манёвром наподобие синдрома Тиресия. Ибо, понимаете, Филип К. вышел за пределы своих иллюзий, за пределы уз пространства-времени – за пределы всего, на самом деле. Однако он не избавился от своей плутовской помидорной гигантности.

Его первая догадка возникла ещё во время пира муравьёвов-молей, но именно тогда, когда он перемещался между двумя реальностями, ему открылось Понимание: человек обретает всеведение и приобщается к экстазу богов, не вкусив плода с Древа Познания, а став им – в виде разумного, развивающегося мира, – который потом поедается серафимо-крылатыми, серебряно-блаженными, мессиански-золотыми муравьями. Они, конечно, были (если можно так выразиться) воплощёнными посланниками верховного бога Вселенной. После частичного поедания ими он был спасён и вознесён до омега-точки эволюционного развития человека. Такова была судьба человечества, и он, Филип К. ещё совсем недавно – во вселенском измерении – был незначительным человеком с небольшими талантами и ничтожными средствами, а сейчас избран, чтобы открыть борющимся массам своего бывшего народа их неотвратимую судьбу.