– Камеры в доме есть? На чем ты добирался к Киру?

– В доме? – переспрашиваю я. – Есть, конечно есть! Добирался на Сонькином рыжем «купере». Это тоже легко доказать, на всех камерах по дороге я должен быть.

– Хорошо, – кивает друг, – ты, главное, не проболтайся, что с женой были проблемы. Надо показать, что ты ее любишь и очень страдаешь.

Он смотрит в пол и качает головой:

– Нет, не думаю, что они смогут тебе что-то предъявить, но нервы потреплют, да. Где может быть твоя Соня, если она сбежала от тебя? И второй вопрос - зачем она сбежала?

Я нервно моргаю:

– Ты не веришь в то, что она могла утонуть?

– По собственной воле? – поднимает брови Миша.

Я киваю.

– А это ты мне расскажи, – просит друг.

Я не знаю, что рассказывать другу.

Ну да, что-то у нас разладилось в последнее время. Ну, как последнее – скажем так, последние лет пять уже. Возможно, и моя вина есть, что я не уделяю ей внимания, но Соня могла бы и сама найти себе развлечения, когда я на работе.

Кстати, я ни в чем ее не ограничиваю, ей просто самой ничего не интересно. Я даже не могу точно сказать, что хотел бы продолжать с ней семейную жизнь.

Мы вместе с ней уже десять лет. Ей было двадцать, когда мы познакомились, и, кстати, она и тогда не была двественницей! У нее был до меня какой-то упырь, но он укатил работать куда-то в Африку, а ей нужно было закончить свой художественный институт. Она не полетела с ним – и через месяц встретила меня.

Да, десять лет назад у моей Сони были амбиции, мечты и планы.

И то, во что она превратилась сейчас, совершенно не сравнить с девушкой, которую я встретил. И уж в этом изменении точно не я виноват! Если я и изменял ей, то тщательно это скрывал.

Она сама себя загнала в угол. Да, неудачные беременности – не очень приятные события, но я же много раз предлагал ей сделать ЭКО, а она ни в какую.

Свое художество она забросила года три назад. Если раньше по всей квартире были ее кисточки, карандаши и краски, то сейчас этого вообще нет. Все отнесла на мусорку и целыми днями читала.

– Она пыталась покончить собой? – тихо спрашивает меня Миша, хотя в коридоре полицейского участка никого кроме нас нет.

– Нет, – ошарашенно отвечаю я.

– На измене был пойман?

Я снова мотаю головой:

– Да нет, ну ты что! Я редко и очень аккуратно.

– Тогда что? – продолжает выпытывать Миша.

– Да не знаю я! – отвечаю честно. – Все нормально было вчера. Ну да, немного дулась, что я поздно пришел, но я, между прочим, в тот вечер никого и не поимел. Она ушла в комнату, я пришел к ней через полчаса, выполнил свой семейный долг и все. Уснули мы. Проснулся - и ее нет.

– Во сколько ты встал?

– В девять, в начале десятого.

Тот кивает, будто это ему подходит.

– Тогда надо срочно поехать и проверить камеры. Где они у тебя стоят? – спрашивает Миша.

– Да везде: в гостиной, на входе, по периметру всего дома, – перечисляю я.

– Кто мог быть за рулем твоего “Майбаха”, если ты в это время спал?