– Ах, Николай, я бы очень хотел помочь вам с Анной получить благословение на брак от родственников. Если мне удастся завоевать сердце твоей тетки, может быть, оно смягчится, и тогда она поймет, что такое любовь. Уверен, счастливая женщина не станет лишать счастья других.

Слушать ответ племянника Мария Федоровна не стала.

– Княгиня Воронцова не позволит использовать себя и играть на своих чувствах! – прошипела она и бросила кулебяку в дверь кабинета.

Подхватив тяжелый подол, она побежала прочь из этого ужасного дома, где нет ни одного благородного человека!

Глава 6. Пряник или любовь

Под стук колес Мария Федоровна вжалась в диван кареты, обхватила себя руками и пыталась не расплакаться. Она не тешила себя напрасными надеждами, что Николай и Дмитрий не узнают о ее визите. Если бы даже не было кулебяки, размазанной по двери кабинета, Анна доложила бы, что тетушка заходила.

– Я повела себя как девчонка! Глупая и невоспитанная! Это все из-за него! И зачем только он снова явился в Москву? Блистал бы в своем Петербурге среди восхищенных дам.

Вернувшись домой, она сразу позвала к себе Марфу и дала конкретное задание:

– Распорядись насчёт обеда. И зайди к свахе, пусть найдет нашей Сонечке достойного мужа. Лучше какого-нибудь перспективного чиновника, ну или купца. Скажи, что приданым я воспитанницу не обижу.

– Поняла, барыня! – поклонилась Марфа и побежала исполнять указания.

Не успела Мария Федоровна сесть к столу, накрытому белой скатертью и заставленному ароматными блюдами от мясной нарезки и соленых груздей до томленных в печи говяжьих щечек с репой, как вбежала служанка:

– Барыня, барыня! Там к вам князь Муравинский пожаловали. Требуют встречи.

Только что взятая в руки вилка выскользнула из ослабевших пальцев княгини.

– Вот же наглый тип! И хватило смелости явиться ко мне. Неужели он не понял, что я теперь знаю и вижу всю его гнилую подноготную? – прошипела себе под нос Мария Федоровна и твердо приказала служанке, – Гони в шею. И скажи Мирону, чтобы даже в ворота его не пускал!

Перепуганная Марфа убежала. Но аппетит у княгини пропал. Она не могла усидеть на месте. Ее терзали сомнения.

– Может, нужно было выслушать? – задалась она вопросом, встав у окна с видом на яблоневый сад, – Какой смысл его слушать, я все равно не поверю ни единому его слову!

Простояла она у окна долго, вспоминая, как была счастлива в те несколько недель своего близкого знакомства с князем. Мария Федоровна, оглядываясь назад, видела, что та Маша безвозвратно потеряна. Она была способна любить. В тридцать пять уже очень сложно довериться людям.

– Барыня, я от свахи! Она уже подобрала Сонечке младшего сына купца Медникова. Воспитанный, служит писарем в канцелярии статского советника. В год имеет триста целковых. Говорят, молодой человек недурен собой. Они хоть завтра свататься готовы.

Мария Федоровна вздрогнула, встрепенулась и неожиданно поняла, что простояла у окна не один час. На улице уже мягко опускались сумерки, ласково укутывая освежающей прохладой измотанный зноем мир.

– Если жених так хорош, чего это они так торопятся? – с сомнением спросила княгиня.

Как бы она ни была разочарована в своей воспитаннице, судьба девушки все еще волновала ее.

– Так все из-за вашего имени. Воспитанница самой княгини Воронцовой будет нарасхват. Думаю, у свахи и семейства Медниковых есть какая-то связь али интерес. Поэтому она нам этого жениха сразу и подсунула. Но я поспрашивала, младший Медников действительно хорош собой. Правда, поговаривают, что гулять по кабакам любит. Так я думаю, то от холостяцкой жизни. С женой времени на глупости не останется.

– И то верно, – кивнула Мария Федоровна, – Пусть завтра в полдень на чай зайдут.

Марфа кивнула и вышла, княгиня тоже покинула столовую, так и не притронувшись к еде. Ей нужно было сказать Соне, что ее ждет скорая свадьба.

Воспитанницы в библиотеке не оказалось. Мария Федоровна недовольно поджала губы и перебрала книги, разбросанные на столике, что стоял у окна. Рядом пристроилось мягкое кресло, в котором было очень удобно читать, время от времени отвлекаясь на любование яблоневым садом.

Де Жанлис среди книг на столе княгиня не нашла, зато «Евгений Онегин» Пушкина был раскрыт на середине.

– Легкомысленную особу я вырастила, – вздохнула княгиня и пошла в комнату Сони.

Там девушки тоже не оказалось.

Вызвав к себе Марфу, Мария Федоровна узнала, что воспитанница почти сразу, как благодетельница днем уехала к племяннику, ушла в галантерею за заказом для княгини. Беда в том, что никакого заказа Воронцова не делала.

– Как явится, запри ее в комнате. Скажи, что завтра утром я сама к ней приду. Про жениха не проболтайся, – распорядилась она.

Марфа была сообразительной и исполнительной женщиной, ей Мария Федоровна доверяла.

Спала княгиня плохо. Ей то и дело снился Муравинский, он смотрел на нее с нежностью, и от этого взгляда болело сердце.

Мария Федоровна не отличалась мягкостью характера, а невыспавшаяся княгиня и вовсе превращалась в стихийное бедствие.

Чуть только рассвело, она уже явилась к Соне. Та только-только продирала глаза.

– Марфа сказала, что ты вчера весь день где-то шаталась? Где? – без предисловий строго спросила княгиня у воспитанницы.

– Так я в галантерею ходила. Вы же сами говорили, что вам нужно обновить сорочки. Я ходила заказывать, – вмиг проснувшись, отчиталась Сонечка.

Мария Федоровна покачала головой и строго сказала:

– Приведи себя в порядок. Сегодня в полдень к нам придут купец Медников и его младший сын. Они придут свататься к тебе. Молодой человек из надежной купеческой семьи, образованный, служит писарем, доход имеет стабильный. Да и я тебя приданым не обделю. Отпишу тебе мясную лавку на Таганке. Бедствовать не будете.

У Сони пропал дар речи. Она сидела на кровати, смотрела на свою покровительницу снизу вверх и глупо хлопала ресницами.

Мария Федоровна приняла молчание за почтительное согласие, развернулась и собралась покинуть комнату воспитанницы, но та очнулась от потрясения и кинулась в ноги хозяйки дома:

– Помилуйте, княгиня, не губите. Я люблю… – тут она осеклась.

– Кого? – уперев руки в боки, спросила княгиня.

Соня отметила, что женщина не удивилась, и осознав, что не смогла скрыть от опытной вдовы свое увлечение, покаялась:

– Мы с Муратовым любим друг друга!

Мария Федоровна отпрянула от воспитанницы как от чумной.

– Ты спуталась с этим легкомысленным повесой. Вся Москва знает, что он выпивоха и волокита. Ты и сама это прекрасно понимаешь, иначе не предложила бы нанять его для компрометации Анны. Да, я тоже считаю его беспринципным, только такой тип может соблазнять невесту друга, да еще и будучи в отношениях с другой благовоспитанной девицей. Тебе самой-то не противно, что он стал бы миловаться с другой?

– Так ведь это все понарошку. Он бы только вид сделал. Я просто хотела, чтобы он подзаработал.

– Вот! Он еще и нищий! – ехидно добавила княгиня.

– Он не нищий. Он гусар! – обиделась за любимого Сонечка.

– Ну сколько там у него жалования? Сто рублей хотя бы наберется?

Воспитанница потупила взгляд.

– Пойдешь за Медникова, – отрезала Мария Федоровна.

– Нет! – вскочив на ноги, решительно заявила Соня.

– А Муратов тебе хотя бы предложение делал? – прищурившись, уточнила княгиня, – Он, может, с тобой играет, а ты тут хорошими женихами разбрасываешься!

Соня пылко закивала:

– Делал! И на одно колено вставал, и руку с сердцем предлагал, только… – тут девушка сникла и призналась, – только на кольцо у него денег нет.

– Проигрался? – ехидно уточнила княгиня.

– Нет, у его командира был юбилей. Муратов не хотел ударить в грязь лицом, вот и потратился…

Мария Федоровна вздохнула и твердо приказала:

– Готовься в полдень принимать жениха.