Княгиня Воронцова Мария Федоровна была раздражена с самого утра. Еще бы, всю ночь она не спала, придумывая, как бы отвадить ее племянника Николая, графа Шереметьева, от этой пронырливой наглой Авериной. Она уже почти смирилась, что он не хочет брать в жены ее кроткую и послушную воспитанницу Сонечку. А ведь это было бы так удачно. Тогда никто бы не помешал Марии Федоровне пользоваться наследством сестры, ведь Николай слишком благородный, чтобы скупиться и обижать тетку, а Сонечка слишком простодушна и скромна.

Чтобы развеяться, княгиня решила пройтись по магазинам.

– Как все-таки хорошо, что я надоумила сестру сделать в завещании это условие с женитьбой. Женатым мужчиной проще управлять, но я не думала, что это может обернуться против меня. Если я не успею женить Николая до конца года, огромное состояние Шереметьевых отойдет казне. А если он женится на дерзкой и вздорной девице, состояние тоже отойдет, но уже в конкретные загребущие руки. Этого допустить нельзя! Эх, жаль, что пока не получается признать графа недееспособным. Это был бы идеальный вариант. Я, как единственная родственница, взяла бы на себя опеку и все бремя управления имуществом племянника… Обошлись бы без посредников… – ворчала княгиня, смотря в окно кареты.

Московские улицы, как всегда, были полны народу. Приказчики спешили по делам, торговый люд зазывал к себе в лавки, дворяне неспешно с достоинством прогуливались, а купцы громко, напоказ тратили свои деньги.

– Вы очень умная, Мария Федоровна! Не устаю вами восхищаться! – подала голос Сонечка.

Она смотрела на свою благодетельницу с подобострастием и почтением, чем подогревала и без того не самую скромную гордыню княгини.

Марии Федоровне действительно было, чем гордиться. Ее в юном возрасте выдали замуж за пожилого князя, а он умудрился через год погибнуть на войне. Так, в двадцать лет живая, любопытная Машенька стала вдовой и была вынуждена запереть себя во вдовьем доме, иначе родственнички мужа сослали бы ее в монастырь. Ей хватило ума прикинуться безутешной, при этом подставить дядю, опорочить кузена, довести до бессилия отца покойного, тем самым став единственной, кто был способен взвалить на себя управление имуществом Воронцовых.

До замужества у Маши были свои мечты, свои увлечения, но, став княгиней Воронцовой, она оказалась в тисках приличий и была вынуждена оберегать честь рода. Маска благородной и строгой вдовы за пятнадцать лет постепенно стала привычной, пока наконец не срослась с ее душой.

Теперь еще и сохранение репутации и состояния Шереметьевых зависело от Марии Федоровны.

– Я не позволю каким-то вульгарным девицам заполучить Коленькины деньги и растоптать репутацию древнего рода! – снова и снова повторяла княгиня.

– Ах, Мария Федоровна, давайте зайдем в галантерею. Говорят, туда недавно привезли редкие новинки, – отвлекла ее от грустных мыслей Сонечка и добавила робко, – Я не для себя… Может, вам что-то понравится, и вы себя порадуете…

– Не скромничай, Соня, ты заслужила подарок от меня. Пойдем, глянем, какие нынче ленты в моде, – благосклонно улыбнулась княгиня.

В лавке царил уютный полумрак. Несколько манекенов, диковинных и жутких штук, так похожих на людей, но без лиц, демонстрировали готовые платья, на прилавках были разложены ленты, разноцветные ткани от изысканного шелка и плотной парчи до невесомого батиста. Но княгиню Воронцову сразу заинтересовал испанский веер. Он лежал в раскрытом виде на синем бархате коробки. Каждая его пластина была резной, а вместе они образовывали белое кружево, напоминающее снежинку. Вещица была тонкой работы, практически произведение искусства.

– Ах, Мария Федоровна, это такая красота! Только вы достойны держать этот веер в руках. Он похож на морозные узоры на окнах, – пролепетала Сонечка и потянула свои ручки к предмету своего восхищения.

Тут вошла миловидная продавщица с живыми, все примечающими глазами и вежливо поздоровалась:

– Доброго денечка, Ваше Сиятельство! Чем могу помочь?

Княгиня убрала из глаз восторг, приняла обычный надменный вид и как бы между делом спросила:

– Веер недурен. Сколько?

– Простите, милостивая государыня, он уже продан. За ним вот-вот придут.

Раздражение с новой силой сдавило виски Марии Федоровны, но она помнила про лицо и равнодушно сказала:

– Отдайте заказчику другой. А этот заверните, я возьму.

Продавщица всполошилась и, заискивающе кланяясь, проговорила:

– Простите, милостивая государыня, но этот веер один такой, мы его под заказ привезли. Больше в нашей лавке и близко ничего подобного нет. Я не могу отдать его вам. Но если вам понравилось, я и для вас закажу. Через пару месяцев как раз приедет.

– Через пару месяцев?! – возмутилась Мария Федоровна.

– Как вы можете заставлять княгиню Воронцову ждать? – подогревала раздражение своей благодетельницы Сонечка.

– Но заказчик тоже князь, – испуганно пробормотала продавщица, – Князь Шереметьев.

– Что?! – удивилась Мария Федоровна.

Тут очень кстати появился верный слуга Николая – Потап, бородатый, огромный. Элегантная тройка смотрелась на нем как фрак на медведе. Он был настолько верным, что отказался от очень больших денег и свободы, которые обещала ему княгиня Воронцова, и не стал следить для нее за своим хозяином.

Потап вежливо поздоровался, молча забрал веер и вышел. От возмущения, негодования и расстройства Мария Федоровна простояла с растерянным видом почти минуту, пока продавщица не догадалась вежливо покашлять.

– Нам пора, – встрепенулась княгиня и вышла из лавки, держа спину идеально прямой, а подбородок высоко поднятым.

Но стоило ей и Соне сесть в карету, как она дала выход негодованию:

– Вот же эта Анна, вертихвостка, распутная девица! Надо же было ей так задурить и без того слабоватого на голову Николая, что он делает ей такие дорогие подарки. Этот веер наверняка обошелся ему в кругленькую сумму. Какая расточительность. Нужно срочно их разлучить! Но как?

– Но почему вы, Мария Федоровна, так сопротивляетесь их браку? Анна Ильинична дворянка.

– Да какая она дворянка, так… Где Авериным до княжеского рода Шереметьевым. Да к тому же ее беспутный папаша проиграл все их состояние. У нее ничего нет за душой, только имя, и то средненькой паршивости.

– Как же можно проиграть все? – всплеснула руками Сонечка, округлив свои невинные светлые глазки.

– Как-как? Это все от распущенности! Если бы он все не проиграл, стала бы Анна служанкой Николая? Эта дерзкая гордячка ради имения семьи согласилась целый год быть на побегушках-постирушках. Нет, это, конечно, говорит о ее преданности семье, но не о любви к Николаю. Она его явно решила соблазнить только ради денег!

– Вы, безусловно, правы, Мария Федоровна! Вы так проницательны, и так хорошо разбираетесь в людях. Может быть, тогда… – начала Сонечка, и тут же испуганно замолчала, прикрыв рот узкой ладошкой.

– Что? У тебя есть идея? Говори, не бойся!

– Мне, право, стыдно такое говорить, но ради Николая… Он же ваш племянник, мне больно смотреть, как вы убиваетесь, беспокоясь о его судьбе.

– Да-да, Сонечка, я понимаю, что ты из лучших побуждений. Говори!

– Если у Анны единственное, что есть, это имя, то, может, нужно его… опорочить, – скромно потупив глазки, пролепетала воспитанница.

– Это как? – не поняла княгиня.

– Нужно найти какого-нибудь красивого молодого человека, чтобы он Анну соблазнил. Если Николай увидит, какая она ветреная, он сам от нее откажется, – краснея, пояснила свою мысль Соня.

Княгиня Воронцова приподняла бровь, ее красиво очерченные губы изогнулись в усмешке.

– А ведь идея хороша! И кого бы нам попросить соблазнить эту де… дерзкую Аверину?

– Может быть, Муратова. Он же следит для вас за Николаем. И он еще тот ходок, – все также скромно опустив глазки, предложила Сонечка и добавила, сжав ладони в замок, – Думаю, ему не составит труда обаять и завлечь эту легкомысленную особу.