Карпин промычал что-то невнятное. Возможно, это было выражение несогласия, но умею быть убедительным. Возможно, из-за его противного мычания у меня возник соблазн испытать новый спелл, ради которого я летал без скафандра в космос.

— Ты отойди шагов на пять! — поведя стволом пистолета, потребовал Жилин у мудозвона, который уже отгреб от меня, но все еще стоял на ногах и как-то медленно, но опасно приближался. — Не мешай Александру Васильевичу беседовать!

Тот попятился, и я, провожая его взглядом, в очередной раз увидел «Грифон-Альфа». Красивая тачка. Кабриолет, как и мой «Калифф Калс», только не в пример свежее, удобнее. И откидной верх у нее новенький, ладный, из лоснящейся кожи, поднимается прямо из салона одним движением рычага. Я решил, что демонстрация спелла подождет, а этот домкан надо отжать. Вернее, поступить немного благороднее: поменять на мой «Калс». Вот прямо вмиг я загорелся таким праведным желанием.

— И это, Жень, — начал я. — Мне бы еще хотелось кроме компенсации за дом, еще что-то приятное от тебя, так сказать в подарок на память. Твой домкан мне вполне нравится. Давай так, я тебе даю свой, а ты мне свой. Дай-ка мне ключики от своего «Грифона». Обещаю, ездить бережно и даже выпить рюмку в знак принятия подарка от тебя.

— Нет… — простонал Карпин, морщась от боли и пытаясь поймать зубами собственные усы. — Ключей нет!

— А чо их нет? Потерял что ли? Смотри, я сейчас отпущу твою руку, но ты никуда не уходи, а то с тобой может что-нибудь страшное случится, — руку я его отпустил, выждал с полминуты, стараясь прочувствовать его намерения. Встретился с испуганным взглядом мудозвона в расстегнутой рубашке. Шагнул к нему и резко сунул ему под дых со словами:

— Не смотри так, сука!

Он упал в аккурат рядом с тем здоровяком, которого я уложил первым.

— Жень, я хочу показать тебе, какой ужас пережил я, когда горел мой дом. Хочу, чтобы ты проникся состраданием и стал добрее, — говоря это, я убрал «Камнекожу», полагая, что стрелять и меня пока никто не будет.

Хотя риски такие были, ведь стояли мы под окнами, и присутствие барона для хорошего стрелка не должно стать серьезной проблемой. «Камнекожа» оттягивала много моего магического ресурса и требовала разделенного внимания. Я беспокоился, что не справлюсь сразу с двумя активными спеллами, один из которых пока неведом.

— Смотри, Жень, — продолжил я, когда вихрь в солнечном сплетении набрал должную силу и он потекла в зону трансформации. — Смотри, гребаный ублюдок! — едва я перенаправил поток в руки, как все мое тело обдало жаром.

Наверное, так чувствуют себя сталевары возле вытекающей из мартена стали. Так, если с них при этом еще содрать одежду. А название, данное этой магии Весером «Тепло ли тебе, девица», не лишено юмора. Черного такого юмора — у меня аж в глазах почернело. Но привыкнуть можно, знаю по опыту с прежними спеллами — тяжело только вначале.

Раздалось гудение. С похожим звуком иногда налетает буря. Из моих ладоней вырвалось два огненных потока толщиной в руку, постепенно расширявшихся. Леха за моей спиной выматерился — лишь бы стрелять не начал с перепугу. Человечек барона, тот, что здоровяк, видно ожил уже и попытался заползти под «Калифф Калс». А сам Карпин повел на удивление разумно.

— Не надо! — простонал он.

Два огненных потока соединились воедино, пошли сквозь решетку ограды, вспыхнули кусты в палисаднике и два молодых деревца. До окон дома барона осталось не более двух метров — далее я не доставал. Наверное, вопрос дальнобойности могла решить тренировка. Но не сейчас. Тем более «Тепло ли тебе, девица» — тяжелый спелл, и пожирал мой небольшой ресурс с пугающей скоростью.

— Я дам ключи, дам! У Данилы они! — заголосил Карпин, опасаясь, что я подожгу его дом. — Данил, немедленно дай ключи!

— Неприятно, да? Когда мой дом горел, — я убрал огненный поток, глядя как здоровяк под домканом завозился, что-то вытянул из кармана. Пот тек с меня градом, задница прилипла к трусам — надо признать, спелл этот не очень приятный.

— Леш, возьми у этого ключики, — попросил я. — Обратно поедем на «Грифоне». Эта тачка нам больше подходит. И это… — я поднял взгляд к Карпину. — Денег дай, — попросил я.

— Чего? — барон непонимающе смотрел на меня, усы отчего-то вздернулись, глаза увлажнились.

— Дай денег! Сучара ты усатая, денег дай! — сейчас я сам себе напоминал нашу пермскую гопоту. Нет, я никогда так не делал. Деньги, конечно, выбивал, но только у негодяев и за дело. — Нам с Леней надо на мелкие расходы. Да и обмыть мой новый домкан тоже надо, — я схватил барона за бархатный камзол.

— Ах, денег… Да, сейчас, — он поспешил достать бумажник. — Сколько вам, господин Рублев, — его дрожащие пальцы вытянули несколько купюр.

Пиздец! Ну что за тупой народ! С Малевичем было также! Раз я прошу денег, то ясно же, они нужны мне все, а не две-три купюры!

— Примерно, вот столько, — сказал я, выхватив у Евгения Филимоновича бумажник.

— У меня тут жетон дворянский!.. — попытался воспротивиться он.

— Да похрену, найду ему применение, — отмахнулся я, поглядывая на дверь его дома. Она приоткрылась и тут же закрылась. Наверное, людишки барона убедились, что мы ведем вполне миролюбивую беседу.

— Э-э! — я пнул ногой тело в расстегнутой рубашке. — Бабки есть?

Мудозвон оторвал голову от земли, несколько секунд с изумлением смотрел на меня, затем честно признал:

— Только баба Глаша. Она старенькая! Болеет!

— Окей, ушлепок. А деньги есть? — повернул я вопрос более понятной для него стороной.

— Нету. Я же без сюртука, — отозвался он.

— А где он? В доме что ли? — я кивнул на особняк Карпина, было начавшийся пожар в палисаднике потух — зеленые кусты и деревья горели плохо.

— Да, — сдавленно произнес он.

— Давай принеси и у дворецкого тоже возьми — он мне должен, — отчего-то мне пришла такая блажь. — Бегом, а то Женя пострадает!

— Бегом! — с визгом подогнал Карпин.

— Урок ты усвоил, да, Жень? — двумя пальцами я сдавил его подбородок и повернул к себе. — Итого тебе три дня срока, чтобы привезти мне двадцать кусков. Кусков — это тысяч рублей, по-вашему. Не забудь принести Насте Самгиной свои слезные извинения. Ведь ты же подонок, конченый подонок!

Отпустив его подбородок, я коротко и резко сунул ему кулаком в морду. Кажется, хрустнули зубы. Карпин, согнулся, держась за физиономию, пуская струйку слюны и крови.

— Извинения перед Настей должны быть такими, чтобы мне это понравилось, — продолжил я, оставляя материальную сторону извинений на его фантазию, разогретую страхом. — Они должны быть такими богатыми и приятными для дамы, чтобы мне не пришлось повторно заезжать к тебе по этому вопросу! И не вздумай обращаться в полицию, тем более пытаться свести со мной счеты с помощью своих холопов. Все как один полягут, а следом ты сдохнешь страшной смертью. Всосал?

Он понял мой сленг, закивал, роняя на асфальт еще больше крови и слюны. Сплюнул зубы. В это время из дома его выскочил тот хмырь в расстегнутой рубашке, держа что-то в руке. Леха тут же без слов взял его на прицел. Хмырь принес бумажник и немного мелких купюр — наверное от дворецкого. Денежки от дворецкого были мне не сильно нужны — это так, для прикола. Сейчас, на этой бесшабашной гоп-волне, я мог заставить Карпина притащить все содержимое его сейфа, но переигрывать не стал. И так вышло уже слишком, ведь я не рассчитывал на подобное ограбление и почти не готовился к этому визиту.

С управлением «Грифоном» Жилину пришлось мне помочь: подсказал важные нюансы, пока мы ехали к Замятинской. Я не тупой, принципы управления техникой схватываю быстро.

«Грифон Альфа», конечно, это прелесть, а не тачка. Мне кажется, может переть больше заявленных восьмидесяти, хотя проверить возможности разгона не было: пока я приловчился к машине, мы уже выехали из Черехи на Киевскую, а здесь слишком много лошадного транспорта, вдобавок домкан потряхивало от частых выбоин на дороге. Доехав до закутка у сквера, я принял влево, остановился.