— Она сказала, что его местные знают как «церковь Астерия», — перебил я его. — То есть того Астерия, которого ты считаешь своим наставником или мастером — как там у вас заведено. Так?

— Это заведение называется храм Таири. Не важно, как называют его местные. Вообще, не понимаю, зачем тебе Ириэль такое ляпнула насчет церкви. На эмоциях, сучка, — усмехнулся магистр. — Видишь, мой друг, слабость хетайлов, да и богов, в том, что они эгоистичны и очень ведомы эмоциями. Я тебе уже об этом говорил много раз. Научись не поддаваться своим хотелкам, не давай разгореться вспышкам гнева, ревности, да прочей чепухи, и тогда у тебя появится огромное преимущество. Всегда, всегда, Саш, держи в сознании понимание, что жизнь — это просто игра. Хреновая жизнь — это хреновая игра. И стала она хреновой лишь потому, что ты не понял, что это игра. Разумеешь?

— Весер, ты не уводи от темы. Почему Ири желает сжечь заведение, носящее имя твоего мастера? Ведь у тебя к нему, насколько я понял, только самые теплые чувства. Давай, колись, что у вас там такого странного наворочено! — подтолкнул я его, поскольку эта тема меня интересовала давно.

— Это долгая история. Неудобно о ней сейчас. Ладно, кратко расскажу. Только остановись где-нибудь здесь. А то времени на все у меня мало, а тебе надо кое-что передать до заезда на мост, — он кивнул на стальную громаду Большого Литейного, уже видневшегося слева за деревьями сквера.

— Астерий… Да, это мой мастер. Думаю, величайший маг всех миров и эпох. В общем… В общем, Ириэль любила его, — продолжил магистр, когда я съехал с дороги и остановился возле кофейни «Де Пари». — Крепко так любила, до неадекватных завихрений. Разумеется, любовь ее была до предела эгоистичной, с громами и молниями. Это было в другом мире, называемом Антара — мире очень интересном, точно не хуже этого. Однако, у Астерия была широкая душа или горячее сердце — примерно, как у тебя, — призрак с улыбкой ткнул меня пальцем в грудь, и мне показалось что он в самом деле коснулся сердца. — Сердце, которое не мешало Астерию любить еще нескольких красавиц и трахать их чаще, чем Ириэль. Точно не скажу, но ходила легенда, будто Астерий успел еще нырнуть в постель к Малвии.

— Так подожди, Малвия — это же мать Ириэль, — я был изумлен. — Или я путаю? Она же богиня, да?

— Точно. Богиня Ночи и Колдовства в Антаре, — кивнул маг. — Так вот, Ириэль жутко бесили его вольные отношения. И когда она поставила перед ним вопрос ребром, мол или я, или другие бабы, Астерий отправил ее в долгое путешествие… Понимаешь, да? Путешествие к абстрактному мужскому члену. Вдобавок, когда ее брат Альхиор попытался на него наехать, навалял ему так, что боги едва смогли поставить Альхиора на ноги. Ну вот и вся история, если кратко. Верно говорят, от любви до ненависти один шаг. Только если у нас, людей, эта дурь относительно быстро проходит, то у хетейлов, богов и прочих демонов она может длиться веками и приобретать космические масштабы. Полистай мифы народов мира: в некоторых много правды, и говорят они о том, что боги тысячелетиями носят в себе обиды по вопросам в общем-то пустяковым.

— Теперь пазл как бы сложился. А эти… черное братство, которые орден Эргонта тут при чем? — спросил я, желая воткнуть в эту картину оставшиеся фрагменты.

— При том, что изначально это был вовсе не орден, а небольшая школа магов, в которой Астерий давал уроки мастерства. Поскольку мой мастер силой превосходил хетайлу, она навредить ему не могла и выместила злость на этой школе и одной из его возлюбленных. Когда же Астерий покинул Антару, маги этой школы через несколько лет основали орден — орден Эргонта, по названию места, где он был основан. К тому времени вражда магов с Ириэль лишь разрослась. Ученики Астерия похоронили не одного своего брата, убитого Ириэль, и в знак траура по погибшим начали носить черные плащи и красить повозки в черный цвет, иногда даже пачкали лица сажей. Лично я… — Весер почувствовал мой вопрос, висевший на языке и поспешил ответить: — Никогда не имел отношения к той школе, тем более к ордену. Я всегда был сам по себе, да и Антара мир мне не родной — попал в него через портал. С Астерием мы просто дружили, и он мне передал многое из своих знаний.

Все, что рассказывал Весериус, мне было интересно, однако новые знания тянули еще больше вопросов.

— Что касается ордена, — продолжил магистр. — Ириэль не смогла извести их всех, потому как в то время там собрались очень сильные маги — истинные последователи Астерия, обладавшие большой силой. Каждый из них по отдельности, конечно, не мог тягаться с Ириэль, но вместе они ее превосходили. Это уже потом, через пару поколений сообщество магов начало мельчать, знания размываться, а сама школа магов трансформировалась в культ. Культ ненависти к Ириэль. К тому времени истинные причины вражды ордена Эргонта с Ириэль как бы забылись. Ири просто была назначена главным злом этого мира. Ее стали считать не хетайлой, а самой темной из демониц.

— Ну Ири и я считаю демоницей. Но это с любовью, как там у тебя… любовью безусловной, но со стойкой эрекцией, — я на миг представил демонически красивое лицо хетайлы.

— Сама же Ириэль к тому времени наоборот потеряла интерес к ордену, — продолжил призрак, — потому как в ее жизни появились другие заботы. Возник серьезный конфликт с матерью и некоторыми богами, другие потрясения на Антаре — все это и заставило ее покинуть тот мир и перенестись сюда. Кстати, орден Эргонта тоже перенесся сюда из Антары, когда открылся портал. Теперь это вовсе не сообщество магов, а кучка всякого сброда, фанатиков, видящих свою цель в избавлении этого мира от Ириэль, правдами и неправдами насаждающих свой культ. Владычице Тени на них в общем-то наплевать. Она иногда отвечает им, но это так, лишь для развлечения или чтобы пресечь что-то особо опасное с их стороны. Вот и все, друг мой. Это если очень кратко. Езжай потихоньку.

Я не спешил тронуть домкан, усваивая сказанное.

— Еще вот что замечу: прежде Ириэль куда больше походила на демоницу, — прервал мои мысли магистра. — Ее знакомство с Астерием началось с того, что она причинила ему много боли. Настоящей физической боли в тот момент, когда он был совсем беспомощен, вселяясь в тело только что умершего человека. И делала это она скорее для развлечения и из любопытства, что может противопоставить ей сильный маг. Однако, любовь с Астерием ее сильно изменила, добавила ей человечности. А совсем недавно я еще раз убедился, что у Ири доброе сердце. Просто на нем много всяких покровов, и не всегда до него ее благодушие видно. Ириэль помнит добро и отвечает им. И уж за пять сотен лет я много раз убедился, что с Ири можно дружить.

— Я это тоже понял, в тот день, когда она душила меня. Серьезно, — я ждал, когда восстановятся обороты центрального вала — движок у «Калифф Калса» был капризным. — Она могла меня убить, но вместо этого расчувствовалась. Ладно, давай, на чем ты там остановился. Это и все ее послание, мол, что вы мне не поможете, если что-то пойдет у богадельни черных братков не так?

— Суть такая, что наша Владычица Тени заинтересована, чтобы это случилось сегодня — ей нужно проучить человека, который появится там именно сегодня. Но, с другой стороны, рисковать тобой она очень не хотела бы. Так что принимай решение сам, — пояснил маг.

— Да я уже принял. Сделаю сегодня. Если меня убьют, то у Ольховской есть еще пара свитков — зачитаешь, сделаешь из меня вампира, чтоб Чайке было не скучно. Вот тогда я отъебу ее, как ты заказывал, по-взрослому! — бросив короткий взгляд на призрака, я бодро тронул «Калифф Калс». — Да, кстати, у меня с Ольховской договорняк: если ее убьют, я должен сделать то же самое, что с Самсоновой: девочку с острыми зубками и холодную наощупь.

— Ты не гони так. Я имею в виду, скорость сбавь, мне нужно будет скоро исчезнуть, и важно передать тебе кое-что до моста, — пояснил Весериус. — И вот еще, что тебе стоит знать: черных братков особо не жалей. Специально кровь им пускать не надо, но если будет нужда, то помни, что ад скучает по ним. Все они людишки мерзкие, с вывернутыми наизнанку мозгами. Я бы мог уничтожить их всех, но Ириэль не велит, потому как это нарушит ведомые только ей балансы.