— Весер, что за ненормальный вопрос⁈ Сам знаешь, почему! Вот потому самому, о чем мы только говорили. Все, давай Полю не будем трогать! — я снова начал злиться, однако внутренним вниманием смог понять, откуда и перли эти эмоции.

— Саш, я знаю, что ты не понимаешь многие мои поступки. Они кажутся тебе то глупыми, то невыносимыми, но они далеко не всегда постое дурачество. Мы об этом уже говорили, но ты не сделал всех нужных выводов. Ведь знаешь: иногда я намеренно тебя провоцирую, этим учу сдержанности и терпению. Ведь наряду с управлением вниманием это самые важные качества мага, — становясь еще более серьезным сказал Весериус.

— У меня знаешь сколько терпения? — от его слов я поймал маленькое раздражение. — Вся моя прежняя жизни: тренировки, спарринги, снова тренировки, тренировки на износ — все это и есть бесконечные упражнения по наработке терпения в том числе.

— Это другое терпение, — он покачал головой. — Терпеть дискомфорт, боль в теле и терпеть боль в душе — разные вещи. Первое ты освоил очень хорошо, но если ты решил стать серьезным магом, то будь любезен освоить и второе. Ты пойми главное: если ты намерен стать серьезным магом, то для тебя мир вокруг: твои бабы, домканы, сгоревшие дома, обиды на всяких ублюдков и сведение с ними счетов — не должны быть важны. Важен только твой внутренний мир. Ты должен стать незыблемым, невозмутимым центром силы, а все остальное вокруг — это игра. Я же не говорю, что в нее не надо играть. Играй в свое удовольствие. Но именно играй, а не рви на жопе волосы от того, что Ольховская любит тебя не так, как тебе хочется. Не бесись от того, что Настю натягивает кто-то еще кроме тебя. Для настоящего мага, Саш, жизнь — это игра. И чем больше ты можешь от нее отстраниться, чем больше в тебе истинной силы.

— Игра… — да я где-то понимал это. Магистр и раньше втюхивал в мои мозги такую истину. И я понимал, что в его словах есть серьезная сила. Но понимать одно, а жить таким понимание — другое. — Весер, а ты сам… Как насчет Чайки? — спросил я с небольшим ехидством. — Ведь ревновал, когда мы с ней целовались?

Я сбавил скорость — мы выезжали на площадь. Стрелка задергалась у отметки 53 км/ч. К барону Карпину я решил ехать через Зеленопрудный, поскольку дорогу над Дмитровкой пока не исправили.

— Насчет меня ты не прав, — не согласился магистр. — Во-первых, я мог бы ревновать. Только эта ревность стала бы не более, чем частью моей игры в жизнь. И она целиком бы контролировалась мои желанием ревновать или не ревновать. Потому что я хозяин себе, а не какой-то там «прежний Рублев» или раб собственных эмоций и эгоистичных порывов. А во-вторых, с чего ты вообще такую глупость взял? Разве я сказал хоть слово против? Я даже не делал злое лицо.

— Вот как? То есть тебе похрен на мои отношения с ней. А если я ее трахну, что ты скажешь? — плавно поворачивая руль, я покосился на призрака. — Ведь это же для тебя игра? Давай я играючи натяну Чайку? Идет?

Ответ прозрачного черта меня весьма удивил.

Глава 9

Точка Лагранжа

— Натяни, конечно, Сань. Можешь даже не играючи. Отъеби ее по-взрослому — барышня-то хорошая. Только смотри, чтоб она тебя не погрызла в момент вашей милой страсти, — Весериус подмигнул мне — это я видел в треснутое зеркальце.

— Я серьезно, — продолжил магистр. — Скажу более: я буду даже благодарен за это. Чайка мне небезразлична. Если угодно, я ее люблю, только не той любовью, которая известна тебе, а любовью настоящей, когда желаешь человеку добра и счастья, а не держишь лишь для удовлетворения собственных потребностей. Знаю, юное тело Ларисы, хоть и трансформировалось в тело вампирши, многое в нем осталось прежнего. Пожалуй, сейчас она жаждет мужчину еще больше, чем раньше, а я не могу этого дать из-за отсутствия тела. Ты, если готов это дать, то вперед. Только здесь есть риски…

— Вообще я ху*ю с тебя! — за Савойской площадью я свернул к Куличковым казематам, зубчатые бастионы которых виднелись севернее храма Второго Милосердия Иисуса.

Через подземелье и темные кварталы Дмитровки ехать не хотелось — эту дорогу я знал плохо и рисковал заблудиться.

— Ты будешь благодарен мне, если я ее трахну? Да чтоб я был благодарен Дарвинскому! — продолжил я, пытаясь охватить больные мысли Весериуса своим умом. — Благодарен за то, что он трахнул Настю! Может мне еще Карпину спасибо сказать! — я ударил по клаксону — дикий звук заглушил рев движка «Калифф Калса». — Не, не, Весер — ты мне это можешь не объяснять! — прервал я его отмашкой руки. — Я не тупой и смысл уловил. И ты как бы прав. Только прав где-то там, очень далеко — на Марсе или на Венере. Тут наше с тобой миропонимание баб и любви с ними не пересекается. У тебя любовь, она слишком другая, как там это называется: платоническая или сардоническая — как там правильно?

— Это называется любовь безусловная, — известил меня магистр. — И тебя я также люблю, Саш.

— Меня не надо! У меня нормальная ориентация! Ладно, эту тему пока замнем, пока я не переехал кого-нибудь. А что там за риски насчет Чайки? Она же тебя как бы любит вполне обычной любовью. Может покусать меня, если я к ней буду слишком нагло подкатывать? — я повернул налево, домкан пошел вдоль длинной кирпичной стены казематов.

Говорят, прежде здесь, на Куличках, располагались казармы боевых магов. Вот теперь что-то типа тюрьмы или следственного изолятора. Проезжая мимо этих стен, я еще не знал, что скоро мне придется к ним вернуться снова по весьма скорбной причине.

— Нет, Сань, я уже говорил с магессой об этом. Она знает, что я не против, если она войдет в отношения с тобой. Риск здесь в другом: если Лариса сочтет, что ты ее мужчина, то твои отношения с Ольховской окажутся под угрозой. Кстати, как и жизнь самой баронессы. Так что если уж решишься, то ставь перед Чайкой вопрос так, чтобы было меньше крови. Или вообще не играй с ней в такие игры. Хочешь, удивлю? — поймав мой кивок он продолжил. — Отношения между мужчиной и женщиной в разных мирах вовсе не ограничиваются теми, которые сложились в твоей голове.

— Например? Гарем что ли? Идея гарема моему сердцу очень мила, — я мечтательно возвел глаза к небесам и быстро вернул их на дорогу.

— К примеру… — маг не спешил продолжить. — К примеру, в родном мне мире у женщины должно быть два или три мужа. Если мужчина всего один, то это считалось позором для женщины: мол, она так плоха, что не смогла больше никого заинтересовать. Если же у женщины оказывалось больше трех мужчин, то ее изгоняли на остров Несчастий, как бессовестную и разрушающую мир своей жадностью. Моя мать была очень красивой женщиной и довольствовалась тремя мужьями. Я даже не знаю, кто из них мой отец, поскольку она часто проводила ночи стразу со всеми.

Я расхохотался, снова ударил по клаксону — уж больно часто он подворачивался мне под руку:

— Весер, ну-ка повтори это еще раз! Прямо музыка для ушей! Мы — Гарри и Уолтер, мы — братья-близнецы. У нас одна мамаша, но разные отцы! — напел я куплет известной песенки. — А хочешь, Чайку вдвоем трахнем? Ах, да… Тебе же нечем, — я с фальшивой трагичностью покосился на него и чуть не влетел в солидную видом карету.

— Юмор у тебя так себе. Но радует, что ты начал относиться к этому вопросу проще. Заметь, я сейчас серьезен. И знаешь, почему? Вовсе не потому, что ты мечтаешь воткнуть Чайке, а потому, что пора воткнуть в твою тупую башку послание от Ириэль. Так вот… — призрак прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. — Акт с сожжением храма Таири наша божественная красавица оставила на твое усмотрение. Сжечь его как бы надо, но проблема в том, что ни я, ни Ириэль сегодня не сможем оказать поддержки. А форс-мажоры там очень даже возможны. Понимаешь, фишка в том, что Ириэль важно, чтобы сгорел именно этот храм.