— Только ты не сказал, откуда у тебя возьмутся такие деньги. Меня это настораживает, юный господин Рублев! Не делай ради заработка ничего… — она на миг задумалась, явно желая донести до меня эту мысль мягче. — Ничего такого, что могло бы стать опасным для тебя. Очень прошу: не надо мстить тем людям. Саш, мне беспокойно за тебя: ты становишься каким-то опасным, непредсказуемым. Ведь был же хорошим мальчиком, а становишься плохим.
— Хорошим, это когда был занят лишь страданиями по Самгиной и ничего полезного не делал? Поль, все хорошо. Уж поверь. И тебе же нравится этот плохой мальчик во мне. Кстати, у меня есть крыша, — я спохватился, вспомнив, что здесь это называлось иначе и пояснил: — Важный покровитель в Четвертом Редуте столичной полиции. Аж сам старший исправник. Может, слышала: виконт Лурецкий. Представляешь, я ему домкан разбил — катался на нем с Ириэль, — я специально упомянул о хетайле, чтобы тетушка понимала, какие силы на моей стороне и поменьше беспокоилась. — Разбили его тачку в хлам, — продолжил я, — И, представь себе, мне за это ничего не было. Федор Спиридонович меня правильно понял и тут же простил. Может быть, виной тому Ириэль, а может, мое обаяние, — я рассмеялся.
— Саш, ты меня пугаешь! Обаяние у него! Откуда у тебя такие связи? Нет, я понимаю, Ириэль… Что с тобой вообще происходит⁈ — после моих откровений тетушка выглядела еще больше напуганной.
— Вот что происходит: я… тебя… люблю! — я обнял ее, и мы поцеловались.
— Саш, мне страшно за тебя, — она покачала головой. — Надеюсь, ты не собираешься вызывать Дарвинского на дуэль, как в свое время Карпина? — спросила Лебедева, продолжая наш разговор, начатый еще пару часов назад за обедом, когда я рассказал ей об изменения в своих отношениях с Настей и Ольховской.
— Вот за это точно можешь не беспокоиться. Нет оснований. Он меня не оскорблял. И вообще, я его знать не знаю. Скажешь, что он из себя представляет? — я вышел из-под водяных струй, поднялся по ступенькам.
— Я его почти не знаю. Видела раза три-четыре. Это было давно. Но слышала, сведущие люди отзываются о нем неплохо. Могу точно сказать, что Дарвинский — это не негодяй Карпин. Дарвинский — человек приличный, в хорошем смысле консервативный. Если ты желаешь Насте добра, то не цепляйся за нее, позволь ей стать ему любовницей.
— Да он ей в отцы годится. Ему почти пятьдесят! — не согласился я.
— Значит, будет хорошим любовником. Заботливым и не слишком мучающим молодую красотку в постели, — посмеиваясь, госпожа Лебедева вышла из бассейна. — Зато восхищенный ее молодой красотой и все блага мира несущий к ее ножкам. Домкан за одну страстную ночку — это уметь надо! У Насти определенно талант! И держись от нее подальше, если не хочешь тратить на нее все деньги, да еще страдать от ее вольностей!
— Ну, Поль, на больное давишь! — возмутился я и тут вздрогнул — услышал в голове голос Весера.
«Ох, тетушка Поля? Конечно, вставить такой — удовольствие райское», — его ментальный шепот будто сочился похотью.
— Сука! — я дернулся и выругался вслух. Полина Борисовна, схватив полотенце, повернулась ко мне, и я вынужден был пояснить: — Извини, Поль, здесь Весер — призрак. Ну, ты поняла, о ком я. Пожалуйста, прикройся от этого бесстыжего высерка.
Ожидаемого испуга на лице раздетой женщины я не увидел. Неторопливо и с достоинством, она накинула бежевый халат с римским орнаментом и ликом Венеры — их выдавали в банях тем, кто брал номера люкс. Повернулась, оглядывая пространство вокруг, наверное, в поисках признаков Весериуса.
— У него к тебе очень срочный вопрос? — спросила Полина с улыбкой, при этом присматриваясь к жиденькому пару, что поднимался над желобом с горячей водой.
«Сань, дай тело! Дай! Я ее хоть обниму! От твоего имени!» — снова прозвучавший голос магистра не позволил ответить мне сразу.
Я кое-как определил его местоположение, поднял влажное полотенце и хлестнул им со всех дури, словно хотел расправиться огромной досаждавшей мухой, со словами:
— Нет у него ничего срочного. Просто мудак по жизни! — в последнем я не сомневался, а вот в том, что у мага не могло быть срочных дел ко мне, стоило усомниться.
Весер проявил себя в тот же миг: я почувствовал тычок. От неожиданности не устоял на ногах — упал в бассейн. Тут же раздался хохот магистра, и появился он сам. Весь из себя галантный, в безупречном черном фраке с роскошной белой розой в руке, аромат которой невероятным образом наполнил весь банный номер.
— Мое почтение, прекраснейшая из женщин, — Весериус опустился на одно колено перед Полиной Борисовной и протянул ей цветок.
— Роза не настоящая! — крикнул я, наспех выбираясь из бассейна. — Его подлый стиль — морочить голову женщинам иллюзиями! Одну уже до смерти довел!
Однако, отговаривать тетушку было поздно — цветок она приняла и даже ответила благодарностью и воздушным поцелуем.
Шлепая босыми ногами по мраморным плитам, роняя частые капли воды, я подхватил сухое полотенце с кресла и сказал:
— Друг мой, а знаешь, почему тебя второй раз обламывают с Чайкой? Тебя боги наказывают, потому что ты сам все обламываешь другим! Причем самым близким тебе людям! Давай по сути, чего приперся?
— Весточка у меня от Ириэль. Но об этом потом — не так уж срочно, — он отмахнулся от меня и повернулся к Полине Борисовне. — Госпоже Лебедевой ведь совсем не интересны эти потусторонние дела. Позвольте вашу ручку. Только один скромный поцелуй! Поцелуй призрака, он нежнее, чем касание крыльев бабочки!
— Поля! Не поддавайся! — я попытался накинуть полотенце на шею Весера петлей, полный желанием его удавить.
Как и следовало ожидать, полотенце прошло сквозь бесплотную сущность. Нет, я не идиот, и я осознавал, что делаю. Расчет был на то, что этот мерзавец уплотнился, для более полного контакта с Полиной. Но где-то он меня перехитрил со своей плотностью: будто бы держал руку тетушки, а его шея и тупая голова были практически фикцией.
— Саш, мой мальчик, ну что ты, он же призрак! — рассмеялась Полина Борисовна. — Причем, очень милый. Не надо с ним так! — наклонившись к Весеру и вглядываясь в его полупрозрачное лицо, Полина сказала: — Мне Саша о вас много рассказывал. Я знаю, как много вы значите в его жизни и благодарна вам, магистр, за помощь ему.
— Мне кажется, Полина Борисовна, между нами много общего. Это общее в заботе об этом несносном сорванце — этаком купце Рублеве! — провозгласил Весериус и со вкусом коснулся ненастоящими губами вполне настоящей руки моей тетушки.
— Бля! — я запрокинул голову, кажется там, за покрытыми блеклыми фресками потолком, где-то повыше обитали боги. Какой же бред! Ну какое общее может быть между Полей и этим мудаком, который каждый раз выкидывает какую-нибудь подлянку!
Очередная его подлость не заставила себя долго ждать, подняв влюбленный взгляд к госпоже Лебедевой, Весер сказал:
— Прелесть моя, позвольте пригласить вас на мой юбилей! Эта одна из причин, отчего я здесь. Кажется, Саша сообщил вам, что он состоится завтра вечером, если исходить из московского времени. Ваша красота божественна, и она что иное украсит это скромное торжество!
— Нет! — вырвалось у меня.
И призрак, и Полина одновременно повернулись ко мне.
— Саш, ты не хочешь меня там видеть? — удивленно спросила тетушка. — Но почему? Из-за Ириэль? Она же будет там?
Почему, почему!.. Тут уж вопрос к самой жизни: почему она снова и снова ставит меня перед таким сложным выбором⁈ И почему при этом тыкает носом в собственную очень хреновую оплошность. Видеть там Полю я как бы хотел. Но я бы очень не хотел, чтобы при этом там был Весериус. Мне не нравились его подкаты к ней! Особенно памятуя прежние восторги магистра моей тетушкой и то, что он целовался с ней при встрече в ресторане «Замок Лакрус». А еще присутствие Поли там будет крайне неуместно, учитывая наши планы по ограблению пещеры с сокровищами горгулий, что явно связано с рисками. В общем, Весер сунул мне крепкую подлянку, и я на эмоциях повелся, ляпнул это агрессивное «нет!», что могло обидеть Полину.
