Она вновь присела на стул.

— Ладно, расскажу все по порядку... Считается, что здесь, в особняке, обосновался кооперативный пансионат «Уют». Так оно поначалу и было. Хозяин «Уюта» Проханов Георгий Эдуардович, вы его еще, наверное, увидите, — человек жесткий, алчный, но полный профан в ведении хозяйства. Уже через полгода после открытия «Уюта» он почти разорился — и прогорел бы основательно, не загляни к нему на огонек другой, более хваткий жучила. А дальше пошло-поехало! В «Уюте появились девочки, игорный зал с рулеткой...

— Так это же наказуемо! — не удержался Глазунов.

— Конечно. А кто выдал бы? Путевки в «Уют» служат хорошим прикрытием этого вертепа и продаются, естественно, не каждому желающему, а с выбором, для строго проверенных, прожженных дельцов, из кого можно составить постоянную, а главное — надежную, выгодную, с большими связями клиентуру. И всех, для верности, повязывают фотоиллюстрацией их оргий... Кому потом захочется обливать себя помоями? К тому же здесь можно не только хорошо погулять, но и завязать выгодные сделки, получить в долг крупные суммы денег, заручиться поддержкой друг друга.

— Понятно. — Глазунов зашевелился, пытаясь сменить позу, чтобы отдохнули затекшие руки и спина. — Но вы-то как здесь оказались?

Наташа помогла ему привалиться к стене.

— Я-то?.. По глупости и бедности, — не сразу отозвалась она. Снова прошлась к двери и прислушалась, прежде чем вернуться на место. — Я ведь студентка, причем не местная. Попробуйте просуществовать на стипендию, если и родителей нет, и помочь некому... Жизнь сегодня, сами знаете, какая дорогая. А в нашей студенческой тусовке без «фирмы» и показаться стыдно. Хотелось приодеться получше, как другие, и... Да что говорить! Вы знаете, сколько сегодня стоят, например, самые обыкновенные колготки? А ведь хотелось бы и в «Монтане» погулять, да на шпильках, в чулках ажурных походить — как все!..

— И что же, — нахмурился Глазунов, — тоже сюда «ночной бабочкой» впорхнула?

Он тут же ощутил на себе ее протестующий взгляд, но стойко выдержал его, и тогда по лицу Наташи скользнула легкая улыбка.

— Нет, Володя. До такой жизни я еще не докатилась.

Оба и не заметили, как перешли на более близкое обращение друг к другу.

Глаза Наташи потемнели.

— Да, не докатилась, — глухо повторила она. — А вот на иной легкий заработок клюнула. Второй-то хозяин «Уюта», его здесь у нас Профессором зовут, в своем отвратном деле действительно профессор. Он химик. И химик отличный. Вот и надумал организовать здесь лабораторию. Поначалу всё различные секс-пилюли, мази да кремы готовил для любовных утех клиентов «Уюта». Среди них ведь и слабаки попадаются, да и девочки порой чересчур привередливы. А тут проглотят пилюльку или помажутся кремом, и такая у всех страсть разыгрывается, не удержать...

Наташа спохватилась, залилась румянцем.

— Ничего, ничего, — успокоил Глазунов, хотя почувствовал, что и сам покраснел. — Сыпь дальше, если нельзя без подробностей.

— Ну вот, — не сразу продолжила Наташа, — доходов от всего этого Шеф и Профессор получали немало. Но велики были и расходы — на ту же охрану, например. Здесь ведь такие мальчики работают — в момент любому голову оторвут. А за это им хорошо платить надо. Все — бывшие боксеры, борцы, каратисты... И Профессор решил заняться производством наркотиков. Да не из маковой соломки или опия-сырца, что само по себе требует громадных затрат на приобретение их у сбытчиков, а из других, более доступных, но не менее сильных анальгетиков, путем органического синтеза. Пришлось Шефу рискнуть всем состоянием, так как для производства наркотиков нужно было приобрести соответствующие компоненты и оборудование. Профессор все достал. Делец он — что надо! Да и на взятки не скупился. А когда понадобился в лабораторию помощник, выбрал меня, как лучшую ученицу на его кафедре в институте.

Наташа вновь умолкла, словно вспоминая, как это случилось. Глазунов тоже молчал, чтобы не сбить ее с мыслей.

— Это сегодня я так обо всем информирована, — продолжала свой рассказ Наташа. — А когда в конце прошлого года Профессор предложил мне поработать с ним в лаборатории, я и думать не могла, к чему это приведет. Обрадовалась, дуреха, что такой ученый человек остановил свой выбор на мне и что дополнительно к стипендии смогу еще заработать.

Глазунов вытянулся на матрасе.

— Но готовить наркотики... Эту отраву... Как ты могла? — произнес он с досадой.

— Сначала — только мазь и кремы. И то лишь отдельные их компоненты, даже не догадываясь, для чего они Профессору. Окончательную доводку препаратов он всегда проводил сам. Так же обстояло дело и с наркотиками. Я лишь слепо выполняла его указания: по одному ему известной рецептуре готовила растворы, смеси, порошки, да еще промывала и стерилизовала приборы и посуду... Это уже позднее догадалась, что к чему, когда увидела, с какой жадностью собирает он каждую крупицу, каждый миллиграмм конечного продукта, с какой циничной расчетливостью испытывает их на клиентах «Уюта», какую охрану установил в лаборатории. Когда все поняла и многое узнала, попробовала объясниться с ним, но было уже поздно — он лишь усмехнулся, сказал, что обратной дороги у меня нет, так как в противном случае и мне придется отвечать перед законом. С того дня он полностью изолировал меня. Так я и с институтом рассталась. А потом стал приставать с гнусными домогательствами. Конечно, с помощью своих дьявольских снадобий он мог попытаться добиться от меня своего, но ему, видно, приелась покорная податливость здешних девиц. Он, как я поняла, хотел от меня большего — проявления подлинных чувств. Но их, естественно, не было, и однажды, а точнее в тот день, когда мы впервые встретились с тобой, он неожиданно появился в моей комнате. Видно было, что уже не владеет собой...

Я не стану рассказывать, как мне удалось вырваться от него и бежать из этого ада... Мне очень повезло тогда, что встретила тебя с друзьями на дороге. Но вот что будет с нами сегодня?..

Наташа потупилась, замолчала.

Глазунов, ошарашенный ее рассказом, тоже не мог вымолвить ни слова.

Она вдруг резко отвернулась, наклонилась и что-то достала из выреза платья на груди.

— Вот, проглоти скорей! — протянула она ему белую таблетку.

— Что это? — изумился Глазунов. — Зачем?

— Так надо. Иначе тебя здесь могут сломать.

— Лекарство от страха?

— Нет, от безволия. Профессор с Шефом, конечно, попытаются выведать все, что тебе стало известно о них. Могут воздействовать психотропными средствами.

— Я просто не приму их зелье!

Наташа усмехнулась.

— Профессор сумел изготовить специальный аэрозоль. Любой человек, вдохнувший ее, превращается в абсолютно безвольное, но чрезвычайно внушаемое существо. На днях он похвалялся передо мной, что, распыляя эту аэрозоль в народе, армии, среди парламентариев, сможет наконец осуществить свою давнюю мечту — повелевать всеми, прийти к абсолютной власти.

— Бред какой-то! — снова ошалело подивился Глазунов. — Он что же — рвется в диктаторы? Но это же глупо. Сегодня такая идея явно не пройдет.

— Не знаю, не знаю... Но вот устроить тебе какую-нибудь гадость он может. Так что проглоти таблеточку. Она из числа тех нейтрализаторов, которые Профессор изготовил специально для себя.

Наташа поднесла таблетку к его губам. Он уклонился.

— А себе? Есть еще?

— Нет, и эта случайно досталась. Профессор как-то уронил флакон — таблетки и рассыпались. Одна закатилась за шкаф. Я заметила и потом припрятала на всякий случай. Вот этот случай и наступил. Может, в нем наш последний шанс... Ты мужчина, тебе будет легче выбраться отсюда, если уцелеешь. А я буду ждать тебя... Теперь знаешь, что надо сделать. В одиночку нам не справиться, тем более — с Профессором.

— Ты мне о нем ничего толком и не сказала. Кто он в действительности?

Наташа собралась ответить, но в коридоре послышались торопливые шаги, щелкнул замок, распахнулась дверь...