— Давай сходим, — на этот раз согласился Глазунов, чтобы хоть как-то успокоить его. — Я теперь человек свободный, — с грустной улыбкой добавил он. — Могу и в полицию, и на край света махнуть — времени хватает.
— Да я не о времени говорю! — взвился Губенко. — Ну не верю я в случайность происшедшего с Костей. Что-то здесь не так, понимаешь?
— Понимаю, понимаю. И я тебе не о времени. Когда пойдем?
— Сейчас сколько?
Глазунов посмотрел на часы.
— Всего одиннадцать.
— Вот сейчас и пойдем. С редактором я договорюсь. Ты посиди здесь минуту, я — мигом!
Губенко и в самом деле не задержался у редактора.
— Пойдем прямо в угрозыск, — возбужденно сказал он, увлекая за собой Глазунова на улицу. — Расскажем там о Косте, о той девчонке... Ты все же думаешь поискать ее?
— Попробую, если понадобится.
К горотделу шли молча, хотя каждый думал об одном и том же: отнесутся ли там серьезно к их сомнениям?
За стеклянной перегородкой дежурной части горотдела сидели двое: за столиком у окошка — пожилой, тучноватый капитан, за пультом — молодой младший сержант. Журналисты представились капитану, предъявили редакционные удостоверения. Капитан привычно-терпеливо выслушал их просьбу встретиться с руководством угрозыска, с кем-то созвонился и предложил им пройти в комнату номер семнадцать к начальнику уголовного розыска Корнееву.
Корнеев, широкоплечий крепыш лет сорока, в темно-синем костюме, встал из-за стола и зычным голосом сказал:
— Здравствуйте, товарищи... Капитан Корнеев. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.
Глазунов огляделся. Кабинет Корнеева был небольшой: продолговатая, метров пятнадцать комната с двумя угловыми окнами, а в ней письменный стол с приставленными по краям стульями, сейф, шкаф, еще пара стульев у входной двери, тумбочка... Обычный служебный кабинет.
Губенко первым прошел к столу, уверенно сел. Глазунов последовал за ним.
— Итак, я вас слушаю, — сказал капитан.
Друзья переглянулись: кто будет говорить и с чего начать? Глазунов по-прежнему не был уверен, надо ли вообще о чем-то рассказывать.
И тогда заговорил Губенко. Волнуясь, торопливо, словно боясь, что его вот-вот прервут. Но капитан слушал с интересом, плотно придвинувшись к столу и сложив на его темной, полированной крышке крепкие руки.
Когда Губенко наконец умолк, капитан задумчиво откинулся на спинку стула.
— М-да... История сотой девицей мне тоже не очень нравится. Но, с другой стороны... — он перевел внимательный взгляд с Губенко на Глазунова, потом опять на Губенко — и закончил свою мысль: — Я пока не вижу прямой связи этой историй с гибелью Добрикова. Ведь если согласиться с тем, что аварию ему подстроили пассажиры «девятки», то возникает вопрос: чем для них он был так опасен? Другое дело, например, вы, Губенко. Все-таки сфотографировали их... Кстати, — встрепенулся Корнеев, — вы проявили пленку?
— Проявил, — безрадостно ответил Губенко. — Безнадежное дело — одна чернота и расплывчатость. В каких условиях снимал...
— М-да, — опять протянул капитан. — Что же мне делать с вашей информацией?
Губенко вдруг вспыхнул:
— Без нее вам спокойнее? Не надо дело возбуждать, кого-то искать?
Капитан усмехнулся.
— У вас какое-то превратное мнение о нас. Нет, свой хлеб мы даром не едим. Работа есть работа!.. Да и время сейчас другое — взыскивают не за рост уголовных дел, а как раз за уклонение от раскрытия преступлений. Так что отмахнуться от вашей информации нам совсем не резон. Я ведь о другом думал — как правильнее распорядиться ею.
Глазунов с облегчением перевел дух. Все это время, пока шел разговор, он чувствовал себя не очень удобно: побаивался, что здесь их примут за пустых фантазеров. Но, как он понял теперь, капитана заинтересовало их сообщение. Поэтому Глазунов решил подать и свой голос.
— Распорядиться надо так, — сказал он, — отыскать эту девушку, ее Наташей зовут. Через нее и выйти на предполагаемых виновников гибели Добрикова.
Капитан перевел на него взгляд и снова чуть заметно усмехнулся.
— А как найти ее — вы знаете? Где она живет, работает или учится?
Глазунов смутился.
— Где живет — не знаю. Говорила — учится в институте.
— В каком? У нас с вами нет ни ее фамилии, ни фото. А поискать Наташу, конечно, надо: может, и впрямь девушка в беду попала, коль ее так настойчиво преследовали. Вы поможете нам составить ее фоторобот?
Глазунов кивнул и тут же с огорчением спросил:
— А что с Добриковым — никакой проверки по факту его гибели не будет?
— Почему же... Она и сейчас ведется, но в ГИБДД.
Капитан потянулся к телефону, снял трубку, набрал номер.
— Михеев? Это из угрозыска Корнеев говорит... Разъясни-ка мне, пожалуйста, в чем суть дорожного ЧП с водителем Добриковым, случившегося девятого числа... Так... Так... Криминал усматривается?.. Нет?.. А автотехническую экспертизу проводили?.. Как для чего?.. Что значит «и так все ясно»?.. А мне вот, к примеру, не ясно!.. Ну да, не справился с управлением... А почему?.. Возможно, тормоза отказали?.. А почему отказали?.. Сейчас трудно установить?.. Металлолом, говоришь? Вот и надо покопаться в нем. Кто ведет дело?.. Ты сам?.. Ну так что же ты, Вася! Опытный работник, а такие объяснения мне выдаешь... Да, я заинтересован в полном и объективном расследовании этого происшествия... И вообще — я тебя не узнаю, сдаешь ты что-то, а, Вася. Дело надо делать так, как это и полагается, а не подлаживаться под обстоятельства... Нет, я не поучаю... Короче, мне, как и тебе, конечно, срочно нужен акт автотехнической экспертизы. И водитель той частной «Волги»... Все, желаю успеха!
Капитан положил трубку, о чем-то немного подумал. Потом взглянул на журналистов, улыбнулся и тихо сказал:
— С товарищем моим, из ГИБДД, разговаривал. Толковый работник и специалист хороший... Так что не подумайте о нем плохо — просто сейчас запарился, вот в горячке и спорол чушь, потом сам все равно до всего дошел бы, выяснил истину. Он ведь тоже... — капитан взглянул на Губенко, — ужас какой характерный.
Губенко с Глазуновым промолчали, лишь, как по команде, отерли с лица испарину.
В кабинете и в самом деле было душно. Капитан поднялся, прошел к окну, открыл форточку, и всем стало легче. Потом вернулся, снова склонился над столом.
— Так что же нам делать с вашей информацией? — без перехода повторил он вопрос и опять поочередно оглядел их. — У нас здесь пока нет оснований для возбуждения уголовного дела. Мало ли почему преследовали ту девушку: вдруг — просто приглянулась. Вы согласны?
Они нехотя кивнули.
— Ну вот, — продолжил капитан, словно не заметив их разочарования, — оснований нет, хотя сама по себе, как я уже говорил, эта информация заслуживает внимания и должна быть проверена. Значит, сделаем так... — Он выпрямился. — Я сейчас запишу ее как нашу с вами беседу и передам этот документ в ГИБДД. Себе же оставлю копию и поработаю с ней. Не возражаете?
На этот раз кивки журналистов были живее.
Капитан выдвинул ящик стола, достал из него стопку листов чистой бумаги, положил один из них перед собой и принялся писать, уточняя у журналистов отдельные детали. Через полчаса процедура составления документа была закончена.
— А когда займемся составлением фоторобота Наташи? — спросил Глазунов.
— Давайте прервемся немного, — предложил капитан. — Сходите пообедать. Я тоже перекушу... Часам к трем и возвращайтесь.
— Значит, все-таки будете искать Наташу? — не отступался Глазунов.
— Конечно. Девушку надо найти во что бы то ни стало. Ради ее же безопасности, если Наташе что-то или кто-то угрожает. И... — капитан замялся.
— И? — переспросил Губенко.
— Ради вашей, товарищи, тоже, — твердо закончил капитан.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Глазунов.
— Если следовать версии, что Добрикова убрали... — Капитан на секунду умолк, смущенно закашлялся. — Извините, товарищи, за такое неприятное выражение, как «убрали», — заговорил он снова, — но оно яснее отражает суть проблемы... Ну так вот, если следовать этой версии и если результаты автотехнической экспертизы, пусть даже косвенно, тоже наведут на это, то следующим кандидатом должен быть кто-нибудь из вас.
