— В машину! — скомандовал Бес и первым выскочил из укрытия.

До угла добежали в несколько секунд. «Девятка» рванула с места, ринулась за «Москвичом». Он миновал одну улицу, другую, свернул на дорогу, ведущую к автозаправочной станции, и вдруг на крутом поворотном спуске завилял и врезался во встречный «КрАЗ». Сразу образовалась пробка.

Бес выскочил на дорогу, протиснулся сквозь толпу шоферов к месту аварии.

— Что с «Москвичом»? — спросил он одного из них.

— Почти в «гармошку» сложился.

— А водитель жив?

— От такого-то удара? Погиб мгновенно.

Бес судорожно икнул, попятился к своей машине. А в голове мелькнула мысль: удастся ли ему так же ловко справиться с фотографом?

4

Утром Глазунов проснулся от щелчка дверного замка. Опустил на пол ноги, надел брюки, заглянул в комнату. Наташи не было. На застеленной кровати лежал листок бумаги, на котором было что-то начертано простым карандашом.

«Спасибо за все!» — прочитал он и посмотрел на часы: без пятнадцати восемь.

«Потом поговорим» — вспомнил Глазунов слова Наташи и раз-досадованно усмехнулся: «Вот и поговорили. Теперь ищи-свищи ветра в поле».

Он прошел в ванную, побрился, умылся. Потом сготовил на кухне завтрак. А из головы все не выходила мысль о Наташе: почему за ней гнались, от кого она убегала?

В половине девятого он вышел на улицу. Дул холодный, пронизывающий ветер, а хмурое небо было по-прежнему почти сплошь затянуто тяжелыми облаками. В такую погоду и в отпуск идти не хочется, но придется: по графику ему гулять в апреле, а сегодня уже девятое число, пора подавать заявление.

С этой мыслью он и переступил порог редакции. И почти полдня просидел за столом, набрасывая вместо радужного очерка о заштатном городишке черновик тревожного репортажа о разладе и сумятице в головах горожан.

А во второй половине дня у него состоялся крутой разговор с главным редактором. Тот ничего и слушать не хотел о подобном сочинении. Взгляд устало-иронический. Вовсю упрекал в непонимании сложившейся в стране ситуации, в попытках очернительства. Однако в конце примирительно взглянул из-под густых бровей и сказал:

— Ладно, не ерепенься. Посмотрю на досуге... А тебе отдохнуть надо. Давай-ка, брат, в отпуск! Отвлекись от всей этой суеты. Договорились?

Расстроенный Глазунов тут же начеркал заявление об отпуске и молча вышел из кабинета редактора. К себе идти не хотелось, и он отправился к Губенко. Павел встретил его, как обычно, радушно:

— Привет, дорогой! Какие новости?

В его крохотной фотолаборатории, погруженной в алый полумрак, из водопроводного крана журчала вода, повсюду стояли бачки, ванночки, глянцеватели... Глазунов с трудом нашел для себя свободное место у монтажного столика.

— Какие уж там новости... Вот, в отпуск собрался.

— Что так скоро?

— Главный гонит. Отдохни, говорит, от забот и хлопот. Мой репортаж о Григорьевске зарубил.

— Какой репортаж? Мы собрались делать очерк.

— Не получается он, Паша, не получается. Ты забыл, с кого мы там снимки делали? Ни одного улыбчивого лица...

— Значит, зря старались.

Он убрал в шкафчик кассеты с пленками, раздраженно выключил красный фонарь, поднял на окне черную штору. В комнатушке сразу стало светлее.

Помолчали немного. Губенко снял с глянцевателя пару свежих снимков.

— Хочешь взглянуть?

Глазунов протянул руку.

На одном из снимков, темном и как бы смазанном, было запечатлено прильнувшее к стеклу салона автомашины какое-то привидение.

— Кто это? — недоуменно спросил Глазунов.

— Не узнаешь? А кто нам вчера грозил кулаком?.. Да-да, тот самый малый. Жаль, что снимок не получился. И все же, хочешь — подарю?

— Зачем он мне?

— На память. О вчерашнем происшествии... Кстати, что с той девушкой?

— Исчезла...

— Куда? Говорят, ты приютил ее вчера.

— Ну и что? Утром я еще и глаза не успел продрать, как она хлопнула дверью.

— И ты с ней так ни о чем и не поговорил: кто она, откуда, что с ней случилось?

— Вчера было поздно уже — ночь на дворе...

Губенко расхохотался.

— Узнаю!.. Узнаю джентльмена!.. Ну, ты даешь! Приводишь к себе неизвестно кого и боишься рот открыть? Как же, побеспокоишь даму. Она хоть хорошенькая? Не разглядел я вчера, в по-темках-то.

— Девчонка как девчонка.

— И ты, пижон, не воспользовался случаем, не приударил за ней?

— Зачем? Она и без того не в себе была.

— Хорош!.. Хорош!.. Такты никогда и не женишься. «Не в себе была»... А почему? Кто за ней гнался вчера?.. Не заявить ли об этом в полицию, как думаешь?

Глазунов поднялся.

— По-моему, не следует. Что мы там скажем? Может, поссорилась со своим дружком, вот и... Лучше выйдем в коридор, покурим.

А в коридоре царила непонятная суета. Чем-то встревоженные сотрудники редакции сновали по лестницам с этажа на этаж, слышались вздохи...

Глазунов остановил одну из сотрудниц.

— Что случилось?

— А вы и не знаете? Костя Добриков погиб.

— Как погиб?!

— Попал в аварию. Ехал на заправку и врезался в грузовик.

Глазунов нервно закурил сигарету. Костя Добриков, любимец редакции, всегда и во всем безотказный, старательный, выдержанный и аккуратный, и вдруг... его уже нет. Это не укладывалось в голове.

Губенко тоже стоял хмурый.

— Не нравится мне эта история, — сказал он тихо, как только сотрудница исчезла из коридора.

— Чем не нравится? — спросил Глазунов.

— Не мог он вот так-то... Шофер что надо.

— Позвоним в ГИБДД?

— Давай.

Они прошли в небольшой кабинет Глазунова. Дежурный ГИБДД сказал, что в случившемся повинен водитель частной «Волги», допустивший неправомерный обгон «Москвича» Доб-рикова, в результате чего и создалась аварийная ситуация. Следовавший в противоположном направлении автомобиль «КрАЗ», чтобы не столкнуться с «Волгой», выехал на обледеневшую обочину, откуда его выбросило на встречную полосу к «Москвичу». Добриков, по-видимому, пытался уклониться от удара, но не справился с управлением и... Водитель «Волги» с места происшествия скрылся, ведется его розыск.

— Вот так-то, — вздохнул Глазунов, положив трубку.

— Я этому мерзавцу-частнику шею намылил бы, попадись он мне при встрече. Такого парня загубил!.. — вскипел Губенко.

— Наверное, пьяный был.

— Тем более. Хотя... не верится мне в это.

— Почему?

— Да из головы не выходят те, из «девятки». Не их ли работа?

— Ты с ума сошел, Паша! С чего бы им такое?

— Вот и я думаю — с чего? Ну взяли мы Наташу, ну не остановились...

— «Девятка» и «Волга» — как-то не стыкуется. Скорее всего, и впрямь случайность.

Губенко искоса взглянул на друга.

— Ну ладно. Пойду я, пожалуй... Хотя какая уж сегодня работа. Он было двинулся к двери, но остановился.

— А ты все же Наташу поищи, — добавил он, обернувшись.

— Зачем?

— Надо бы узнать, кто был в «девятке».

— Не веришь в несчастный случай с Костей?

— Не верю. Сейчас столько всякой сволоты развелось.

5

На другой день, после похорон Добрикова, Глазунов отправился в редакцию оформлять отпуск. И хотя погода уже наладилась, настроение у него было не отпускное. Мысли вновь и вновь возвращались к трагической гибели товарища.

«Жил человек — и нет его... Как нелепо погиб парень, — с горечью думал он. — Что в его смерти — роковая случайность или действительно чей-то злой умысел?»

На улице было тепло и солнечно. Подсохли тротуары, самой настоящей весной веял легкий ветерок.

Глазунов ускорил шаг и уже через несколько минут был в редакции.

Походил по кабинетам, распрощался с коллегами, получил в бухгалтерии отпускные, а напоследок зашел к Губенко. В его лаборатории царил все тот же алый полумрак, а сам он был непривычно хмур и немногословен.

— Может, все-таки сходим в полицию? — предложил Губенко, обменявшись с другом двумя-тремя ничего не значащими фразами.