Сразу решившись, я осторожно сняла с рисунка рамку, чтобы сохранить ее на память о Мишель, и, совсем недолго покопавшись в хламе у мольберта, нашла другую подходящего размера — новую и даже не лишенную некоторого изыска. Вставила рисунок с помощью клейкой ленты, критически осмотрела свою работу и еще раз восхитилась рисунком — ну до чего же хорошо!

Сборы закончились тем, что я едва не позабыла список, ради которого и ехала. Вчера мы решили большинством голосов, что, раз я обещала «после семи», лучше всего приехать между четвертью и половиной восьмого. Тщательно рассчитав время, я выехала, стараясь не слишком жать на газ. Квартиру я нашла легко. На двери висела изящная табличка «Ричард Уиллет», под которой кто-то из друзей хозяина, вероятно с хорошо развитым чувством юмора, приписал карандашом «Просто Дик».

— Точность — вежливость королей, — приветствовал меня Дик, открывая дверь. — Я и сам приехал бы в такое время.

Он сделал жест, как бы предлагающий мне снять жакетку, и я поняла, что протянуть подарок и список прямо в прихожей было бы невежливо. После своей вчерашней бестактности я старалась как можно меньше таращиться на шикарную обстановку и сказала несколько комплиментов холлу и гостиной, куда он меня провел, как можно сдержаннее. Мне и в самом деле не слишком понравилась светлая мебель, хоть и очень удобная. За стенкой кто-то играл на пианино.

— Сын, — пояснил Дик. Он не садился и мне не предложил. — Не хотите ли посмотреть мою квартиру?

Сказать «нет» было невозможно, и я послушно прошла вслед за ним в большую светлую кухню, в кабинет с красивой мебелью. Он даже приоткрыл дверь в комнату, откуда раздавалась музыка, и я увидела за пианино мальчика лет десяти — мальчик повернулся и вежливо мне поклонился. Он был до того похож на отца, что я чуть не вскрикнула.

Дик, видимо привыкший к подобной реакции, сказал с улыбкой:

— Позвольте предложить вам кофе.

Наверное, гордится сыном и стал по квартире повел, только чтобы показать его, решила я. Мне стало также ясно, почему он никого к себе не приглашает: просто не хочет, чтобы коллеги видели, в какой роскоши он живет.

Кофе источал потрясающий аромат. Должно быть, самый дорогой сорт, да и кофеварка хорошая.

— Лучший в мире кофе, — заявил хозяин, протягивая мне чашку. — Пожалуйста, берите — сахар, сливки, печенье.

— Спасибо. — Я вытащила из сумочки сверток, решив, что настал подходящий момент. — Между прочим, это вам, в подарок.

Развернув упаковочную бумагу, я протянула ему картинку.

— Боже, какая прелесть! — вскричал, к некоторому моему удивлению, Дик. Звучало это искренне и очень приятно. — Это, конечно, рисовала мисс Гвендолен?

Я удивилась еще больше. Хотя мы ведь сказали ему, что Гвен иллюстрирует сказки, а рисунок именно такого типа.

— Ну конечно, мисс Гвендолен, — повторил Дик, любуясь леопардом. — Больше некому.

— Да, это рисунок к сказке.

— Рисунок сказочный, — задумчиво ответил он. — В том смысле, что он сказочно хорош. А так — очень реалистично.

— У вас есть вкус и понимание.

— Надеюсь. — Он смотрел на рисунок, как будто не в силах отвести глаза.

— Мики этот рисунок очень нравился. Она даже сделала к нему специальную рамку, но, честно говоря, я ее оставила себе на память о ней.

— Вы отдаете мне этот рисунок? Свой собственный?

— Уверяю вас, это пустяки. Гвен с удовольствием сделает для меня копию.

— Ну, если вы действительно уверены, что мне будет удобно оставить это у себя, я с огромным удовольствием повешу в квартире, пусть сын смотрит. Любому ребенку полезно смотреть на такое.

— Конечно. Мики тоже так считала. Она вообще очень ценила простоту. — Я повторила рассказ Джека о том, как Мики оформляла их веранду и сетовала на то, что люди об обычной простоте совсем забыли. Рассказ меня увлек, и я обратила внимание на выражение лица Дика, только когда уже заканчивала.

Он слушал с таким вниманием, словно я предсказывала ему его будущее с гарантией точности.

— «Люди забыли о простоте, и в этом их ошибка», — повторил он за мной. — И вдруг, без всякого перехода, добавил: — Мне нужно позвонить. А вы можете сделать мне большое одолжение.

— Пожалуйста.

— Я знаю, что вы голодны. Пожалуйста, откройте холодильник и возьмите все, что вам хочется. Если вы не будете стесняться, это избавит меня от хлопот и потери времени. Прошу вас! — И он, даже не дождавшись ответа, вышел.

Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это есть. Но я послушно открыла холодильник и с удовольствием узрела в нем свое любимое пиво. Вытащив банку, я достала еще ветчину и помидоры, решив, что так будет лучше. Ела я машинально, ломая голову над новой загадкой. Чего это он вдруг ушел? Куда ему звонить понадобилось?

— Позвонил, а теперь мы вместе с вами будем ждать ответного звонка, — заявил, вернувшись, Дик. — Это что, все, что вы ели? Может быть, хотите горячего?

Я заверила его, что нет.

— Ну хорошо. — Он взял чашку, глотнул кофе. — Скажите, вы знаете, что мисс Дейл родом из Бретонвила?

— Конечно. Она приехала оттуда, чтобы поступать в институт. У нее там совсем не осталось родных.

— Откуда вам это известно?

Я растерялась.

— То есть как «откуда»? Мики говорила...»да и за все эти годы мы бы знали, если бы у нее кто-то был! Она никогда не ездила в Бретонвил, так что ясно, что никто там ее не ждал.

— А известно ли вам, что за месяц до приезда мисс Дейл сюда в Бретонвиле произошло крупное ограбление? Это очень маленький городок, там всего один богатый человек. Вот его-то и ограбили. Коллекция редкостей, которую забрали воры, тянет примерно на полтора миллиона долларов.

— Ничего себе! Но Мики-то при чем?

— Мисс Дейл проходила по улице в тот момент, когда совершалось ограбление. Она выступала по делу официальным свидетелем. К сожалению, особого проку от этого не было, потому что она заявила, что видела только неясные фигуры, что-то передававшие друг другу из окна. На доме была лестница, и она не обратила на все это ни малейшего внимания — решила, что это рабочие.

Я слушала в полном изумлении.

— Мишель ни слова не говорила.

— Украденного так и не нашли. Это была кража со взломом, по таким делам очень большой срок давности. Хотите ли знать, когда он наступил?

Я вдруг похолодела. Говорить было трудно, и я только кивнула.

— Шестнадцатого числа этого месяца, — сказал Дик значительно. — То есть восемь дней назад. А мисс Дейл пропала пять дней назад. Но и это еще не все. — Он внимательно посмотрел на меня, как бы стараясь убедиться, что я способна вынести правду, какой бы она ни оказалась.

— Те, кто это сделал, забрали Мики, да? — спросила я пересохшими губами. — Они ее держат? Или они убили ее?

— Позавчера на рынке редких вещей появились в продаже некоторые предметы из украденной тогда коллекции. Заметьте, позавчера!

И появились во Франции, сказала я себе, но вслух ничего говорить не стала. Я просматривала и такого рода объявления, но, поскольку не знала, что именно искать, ничего и не нашла. Стоп, тогда чего же он боялся, узнав, что я владею французским? Мозг у меня как бы лопался от работы на полной мощности, чуть ли не первый раз в жизни заболела голова.

— Хозяин коллекции уже умер, а его наследники ничего не могут поделать, потому что документы на право владения коллекцией были украдены вместе с ней. Полиция теперь тоже ничего сделать не может — срок давности истек.

— Значит, кто-то ждал, пока истечет срок давности и... Может, Мики что-то знала и могла донести на них.

— Да пусть себе доносит, — пожал плечами Дик. — Срок давности истек. Никто не может причинить этим людям вреда, даже если их вина будет полностью доказана. Но в остальном вы правы — действительно, кто-то ждал, пока истечет срок давности. Неужели вы не догадываетесь, кто?

Я не догадывалась, кто. Я не знала никаких других знакомых Мики, кроме наших. И тут я вспомнила Эда...

— Вы что, хотите сказать, что кто-то из нашей компании способствовал исчезновению Мишель? Вы кого-то подозреваете?