Финиш этой бешеной гонки я и увидел тот раз в небе, загадав при том с избытком исполнившееся впоследствии желание необычных приключений. На какое-то время Рэ удалось замести следы и укрыться в нашем «Звездном приюте», что не было, разумеется, случайностью. Но то ли преследователям удалось выследить беглеца, то ли адрес моей матушки, связанной со Службой Безопасности, был также передан им предателем из руководства, дальнейшие события развивались именно так, а не иначе. Кстати, тот осведомитель после передачи им информации о Рэ был вычислен без труда и получил по заслугам, но Лину это уже не могло вернуть...

Кроме уничтожения Гарвея по приговору их трибунала, боевикам нужно было завладеть его багажом с опытной портативной аппаратурой для редупликации и мнемоскопии, о минигенераторе невидимости они, очевидно, не успели пронюхать. Любовь заговорщиков к мелодраматическим эффектам и желание продлить радость мести или охоты, помучить загнанную в угол, как им представлялось, жертву, объясняли странную затяжку с исполнением приговора. Рожденные Ритуалами Охоты, они и действовали ритуально. И на этот раз энергистов подвела переоценка своих сил вкупе с завышенным самомнением и презрением ко всему прочему человечеству, лишенному, на их взгляд, энергетической благодати.

Тем временем остатки командования энергистских боевиков приступили к выполнению бредового плана бомбардировки подводных зон обитания разумных аборигенов и одновременного минирования прибрежной полосы энтропийными бомбами с термоядерными запалами. В этом жутком деянии сектанты видели последнюю возможность поправить свои дела стравливанием людей и головоногих. Расчет состоял в том, что реальная внешняя опасность в виде желающих отмщения разумных кальмаров заставит людей сплотиться вокруг остатков энергистов. Кроме того, одновременный взрыв нескольких супербомб представлялся, согласно их учению, высшим и потому желанным актом приобщения к Мировой Энергии. Остальное мне было хорошо известно: у безумцев ничего не получилось.

После услышанного от Рэ в облике жителя океана я бы не удивился, узнав, что бомба вообще была выброшена в иное пространство тем же пучком излучения головоногих. Хотя захват орбитального корабля террористов деморализовал их наземные силы, остатки боевиков сопротивлялись долго и непримиримо, как и следовало ожидать от фанатиков, но оказались полностью разгромлены. Всех пленных отправили на Старые Миры для проведения показательного процесса над энергизмом в целом, как идеологией несовместимой с человечностью. В дальнейшем их наверняка ожидало принудительное изучение мозга с последующей полной реконструкцией психики.

Дядя Кир скромно умолчал о собственной роли во всей этой истории. Поскольку его похождения с момента нашего отлета с одним из его редуплей и до встречи в захваченном энергистами поселке оставались тайной, я не удержался от нескольких жгуче интересовавших меня вопросов. И тогда он вкратце добавил следующее.

Флаер с генератором невидимости достался ему от Рэ. В первую же ночь после не совсем удачной посадки потрепанного энергистами катера Роман связался с дядей Киром, резидентом СБ в наших краях. Похоронив по земному обычаю останки Лины, Рэ инсценировал аварию своего космолета в безлюдном месте и сразу же перегнал сохранившийся флаер моему дядюшке. Они наметили план действий, по которому Рэ предстояло укрыться в нашей гостинице. Энергисты неизбежно вышли бы на него, и тогда дичь внезапно для преследователей обратилась бы в Охотника. Дядя Кир и Рэ рассчитывали на скорое прибытие подмоги, вызванной последним через Службу Безопасности. Последовавшие события упредили их и заставили импровизировать самостоятельно.

После того как флаер высадил меня с первым редуплем на дороге к пепелищу «Звездного приюта», он вернулся за дядей Киром, вторым редуплем и пленным энергистом. Пользуясь генератором невидимости, дядюшка посадил аппарат на территории соседней, не затронутой налетом базы Пограничников.

Если среди командования Пограничной Службы и находились сторонники энергистов, то события последних дней и новая информация, переданная дядей и пленным, не оставили им другого выбора. К тому же неожиданно для них на подходе к планете объявился крейсер с космодесантом, посланным СБ после сообщения Рэ. Дальнейшие действия против энергистов согласовывались уже с офицерами флота, среди которых находился и мой отец. Перед началом операции дядя Кир убедил объединенное командование разрешить ему пробраться в расположение противника на соединение с нами.

— А что стало с твоим вторым редуплем? — не удержался я от очередного вопроса.

— Все очень просто, племяш. В ночь перед штурмом я послал его прямиком к головоногим передать им все известные сведения об энергистах и возможной бомбардировке. Я так и не знаю точно, добрался ли он до цели. По соображениям безопасности, я скрыл эту миссию от Пограничников. Хотя редуплю оставалось недолго существовать до распада, думаю, он все же выполнил задачу и свои последние часы провел среди разумных моллюсков.

— Значит, дядя Кир, дезактивация зарядов головоногими — твоя заслуга, вернее, твоего редупля?

— Знаешь, Тим, я подозревал, что они и без нас держали ситуацию под контролем, хотя и не представлял их возможностей. Все же подстраховаться не мешало. К тому же кто мог поручиться, правильно ли они воспримут происходящее и не сделаются ли навсегда заклятыми врагами людей?

— А не причастна ли к их осведомленности и моя матушка? — осенило меня.

— А уж об этом спроси ее сам, — лукаво улыбнулся дядя Кир, нисколько не рассеивая возникшие у меня сомнения.

21. ТАКАЯ ЖИЗНЬ

Я сохранил образцы клеток Рэ, мы можем восстановить тело для его сознания. Наука развивается, подобные лаборатории, я слышал, появились и на Новых Мирах. Все равно я храню эталон его ДНК, кто знает, может, однажды он передумает и вернется?

Теперь и я чувствую себя Пограничником, не тем формальным стражем, наемником по контракту, а настоящим жителем сопредельной полосы двух совершенно различных цивилизаций. Старые Миры за моей спиной по-прежнему отталкивают меня своими жуткими Ритуалами Охоты. Говорят, теперь среди старомирян вовсю набирает силу движение за их полный запрет. Может быть, мой отец сдержал слово и приложил к этому руку? Хотелось бы верить, что это так. Но и мир головоногих не очень-то привлекает. Впрочем, не мешало бы узнать о них побольше, хотя бы просто для того, чтобы жить в добрососедстве и взаимопонимании. Меня устраивает наша здешняя тихая жизнь с ее сельскими прелестями, периодами напряженной работы в саду и на поле и заслуженной наградой урожая, заботами о новом «Звездном приюте» и о прочно поселившихся в моем сознании и сердце Стефе, моей Сероглазке, и нашем маленьком сыне Романе, названном так, конечно же, в память о Рэ.

Часто по ночам меня посещают непонятные видения, так или иначе связанные с бывшим постояльцем моего сознания. Я не могу понять, то ли это его сны, то ли воскрешенные картины из его памяти. И тогда я воспринимаю себя как бы на его месте, совершаю не характерные для меня в обычной жизни поступки. В то же время я остаюсь при этом самим собой, хотя все переживаемое в них столь живо и знакомо. Я просыпаюсь или прихожу в себя, вспоминаю свою настоящую жизнь, Стефу, нашего подрастающего сынишку, новый «Звездный приют», и у меня становится спокойно на душе.

Но изредка я грущу о той несбывшейся не моей жизни, мне так не хватает голоса Рэ и его поддержки внутри меня, особенно когда приходится принимать самостоятельные важные решения. Иногда ночью я все же прихожу один к океану и жду, надеясь уловить зов из его глубин. Тщетно, только шумит прибой. Я покидаю берег, в который раздавая себе слово никогда больше так не поступать, с головой уйти в свою собственную жизнь, заниматься лишь семьей и хозяйством. Но проходит какое-то время, и я снова оказываюсь на том же самом месте...

В наших отношениях со Стефой заметен прогресс, она слышит иногда мой мысленный зов, так же как и я ее. Но пока это происходит не часто и лишь на небольшом расстоянии.