— Это были роботы, — отрешенно сказал он.

Такой ответ для меня явился полной неожиданностью. Я был готов к чему угодно — к некой секретной организации, к секретным разработкам местного правительства, к любой нелепице, но только не к роботам.

— Небольшие, абсолютно нечеловекоподобные роботы, — говорил он. — Их было три, больше всего они напоминали пауков — голова и пять лапок, которые они использовали как руки и ноги. Они суетились вокруг оборудования. Как я понял, они разбирали машину, с помощью которой генерировались миражи. Когда мы подошли к ним, они не обратили на нас никакого внимания. Присмотревшись, мы попытались вступить с ними в контакт, и почти сразу у нас это получилось.

— Альбатрос, что ты городишь? — В какой-то момент мне показалось, что он и в самом деле сумасшедший. — Какие еще, к черту, роботы?

— Голубоватый металл, — как ни в чем не бывало уточнил Альбатрос. — По крайней мере, мне показалось, что это был металл. Возможно, это какая-то разновидность пластика. Изнутри он как бы подсвечивался разными цветами. Вероятно, это было что-то вроде индикации, а может быть, и нет. Надо сказать, они были оснащены очень хорошими речевыми синтезаторами, почти не коверкали слова. В общем, мы смогли объясниться с ними и поняли друг друга...

Наверное, я выглядел совсем обескураженным, потому что Альбатрос прервал свой рассказ и в упор посмотрел на меня.

— Неубедительно? — с сомнением спросил он. — Ах да, я же обещал предъявить доказательство. Сейчас покажу. Пойдем!

Он решительно направился в сторону обрыва, и я послушно последовал за ним.

Почти у самого края Альбатрос остановился и углубился в густые кусты. Он почти полностью скрылся в них, когда я услышал его возглас:

— Вот оно! До сих пор никто его не обнаружил. Так и лежит тут.

Я нырнул вслед за ним и увидел то, что сначала показалось мне серым матовым шаром метрового диаметра, наполовину вкопанным в землю. Приглядевшись, я понял, что это не шар, а сфера с многоугольной поверхностью.

— Что это?

— Это машина, с помощью которой были созданы миражи. Она улавливает мозговое излучение и может воплотить в реальность образы, которые ей направляют. Не все, а только какие-то определенные, какие именно, я не знаю: не смог разобраться в ее управлении. В тот памятный вечер несколько таких машин по заказу своих создателей сгенерировали фигуры шагающих гигантов и продемонстрировали нам явление, которое впоследствии было названо «шествием». Если у меня сейчас все получится, то у тебя будет возможность почувствовать себя создателем. — Альбатрос возился вокруг неведомой сферы, нажимая на нее и что-то шепча себе под нос. Минут через пять он повернулся ко мне, хитро подмигнул и объявил: — Вроде готово. Можешь попробовать.

— Что попробовать? — я недоумевал. — Что нужно сделать?

— Подумай о чем-нибудь. Только представь себе это очень четко и ясно.

Не уверен, что это было осознанным желанием, но почти в тот же момент в двух шагах от меня появилась Ралина.

На ней было белое платье, как в тот вечер на берегу реки, когда она сказала, что будет ждать моего возвращения с Конкордии. Она грустно смотрела на меня и как будто хотела что-то сказать.

Мне стало жутко. Не то чтобы я не хотел видеть Ралину или ее вид чем-то испугал меня. Нет, я отдавал себе отчет, что сейчас передо мной вовсе не она, а бестелесная голограмма, рожденная моим разумом. Просто я, отчасти в силу рода своей деятельности, отчасти ввиду своего природного любопытства, имею достаточно четкое представление об уровне технических возможностей человечества, о том, что уже изобретено и реализовано, а что еще является плодом воображения современных футурологов и мечтателей. Так вот, ничего подобного увиденной мною машине у нас еще нет и быть не может. Мозговые волны исследованы, измерены, но не расшифрованы. Попытки интерпретировать информацию, передаваемую мозговым излучением, до сих пор не увенчались успехом. Иначе всяческие расследования потеряли бы смысл: достаточно было бы посадить предполагаемого преступника рядом с такой вот машиной и задать ему несколько вопросов, а потом посмотреть, что он там надумал, — и все его замыслы тут же вскрылись бы. Моя профессия тут же стала бы ненужной.

Но если это — творение рук не человеческих, то чьих же тогда?

— Альбатрос, выключи эту штуку! — воскликнул я.

Он сделал несколько движений, и образ Радины исчез. Я вздохнул с облегчением.

— Да, я тоже сначала был шокирован, — Альбатрос понимающе посмотрел на меня. — Не каждый день такое увидишь. Примерно то же мы сказали роботам. Не знаю почему, но они поддались на наши уговоры (а может, и не поддались, может, у них была предусмотрена такая возможность) и оставили эту машину нам. Это было что-то вроде подарка.

— Подарка? — я был совсем сбит с толку. — Это?

— Их сложно понять. Нужно смириться с тем, что у людей совсем другое мировоззрение, другая логика, этические нормы, развитие. И действие, которое в их понимании выглядит как само собой разумеющееся и понятное, нам покажется чем-то странным или даже диким.

— О ком ты, Альбатрос? — я уже начал догадываться. Его слова настолько поразили меня, что я медленно опустился и присел прямо на землю.

— У меня целая теория на этот счет. Не уверен, что все понял правильно, но, думаю, в целом смысл уловил. Это были представители иной цивилизации. Мы так долго их искали, и вот наконец свершилось: они прибыли на Конкордию для того, чтобы вступить с нами в контакт. Видимо, у них заведено приглашать на встречу таким вот экзотическим способом — посредством гигантских фигур. Они сгенерировали знакомый нам образ, который не испугает, но сможет заинтересовать. Вместе с тем это что-то вроде теста, и, по сути, только мы с Маринером прошли его: додумались искать «временную стоянку», нашли ее и пообщались с роботами. Тут мы нашли только роботов, которые обеспечивали техническое сопровождение «шествия». Их хозяева были на «основной базе». Как только Маринер понял это, он вылетел туда, а я остался тут — кому-то нужно было изучать эту машину, — он с нежностью погладил серый шар. — Когда «базу» разбомбили, в роботах сработал механизм самоуничтожения — они исчезли практически у меня на глазах, даже пепла не осталось. Как они это сделали, ума не приложу.

— Маринеру удалось вступить в контакт? — с замиранием в голосе спросил я.

— Да.

— И что же они ему сказали? — от волнения я не знал, что еще спросить.

— Это все, что мне известно, — Альбатрос самодовольно улыбнулся. — Все остальное знает Маринер...

Глава 14. Фанатик

Было далеко за полночь, когда я вошел в кабинет Де Ловерга.

Художник сидел на корточках перед открытым шкафом и что-то искал внутри. В помещении царил рабочий беспорядок: разбросанные везде бумаги, развязанный галстук измятой тряпкой валялся на столе. Услышав мои шаги, Де Ловерг поднял голову и устало улыбнулся:

— А, это ты. Привет, Андрей! Я уже думал, что ты не придешь.

— Добрый вечер, Кристоф, — ответил я и сел в кресло. — Да, поздновато вышло, целый день мотался по городу и окрестностям. А тебе чего не спится в эту ночь?

— Задержался, хотел доделать одно важное дело. Да только, наверно, уже без толку — голова не соображает. — Он поднялся и сел за стол. Потом взял в руки стоявшую рядом бутылку, призывно помахал ей в воздухе и предложил: — Бренди?

— О да, — согласился я. — С удовольствием.

Он достал из серванта вторую рюмку. Налив мне бренди, он пододвинул в мою сторону блюдце с нарезанным лимоном и спросил:

— Может быть, заказать в доставке что-нибудь более существенное? Жареное мясо?

— Нет, не стоит. Сойдет и лимон.

— За что выпьем? — Он поднял свою рюмку и посмотрел на меня как-то виновато. Видимо, он уже догадывался, что мне известно многое из его неблаговидной деятельности.

— За удачный день! — предложил я.

— Хорошо, будь по-твоему. — Он залпом выпил. Я последовал его примеру. — Мне кажется, ты хочешь о чем-то спросить меня. Это так?