— А как же Маринер? Мне казалось, твоей целью было его освобождение?

— Я думаю, вы сами поймете, что он невиновен, когда там окажетесь.

Я задумался на несколько минут, после чего сказал:

— Хорошо, я сегодня же добьюсь твоего освобождения. Но имей в виду, что тебя выпустят под мою ответственность. Так что без фокусов. А завтра утром мы с тобой вылетаем в Ротон.

— Андрей, я не подведу вас. Обещаю, вы не пожалеете о нашей поездке.

Глава 12. Ноутбук Маринера

Ужинали мы с Диггером в кафе.

По его рекомендации я заказал пюре из зеленых звезд — местных растений, обладавших, по его словам, неповторимым вкусом. Действительно, блюдо было очень недурственным и мне понравилось.

К этому моменту мой гипотетический недоброжелатель (Де Ловерг или кто-то другой) уже должен был знать о нашем с Альбатросом разговоре. С другой стороны, Диггер все еще приставлен ко мне, а это говорит о том, что его оплошность с предоставлением мне доступа к базе данных под своей учетной записью замечена не была. В противном случае, по моему мнению, его бы отстранили от работы со мной. Значит, люди, следившие за мной, решили, что я вышел на Альбатроса по каким-то своим каналам. Все это позволяло задать несколько вопросов Диггеру, не опасаясь сказать что-то лишнее.

— Послушай, а кто у вас предоставляет доступ к базам данных? — спросил я. — Я имею в виду полицейскую базу и базу ЦУР.

Он задумался. Мне показалось, он не ожидал такого вопроса.

— Сложно сказать, — ответил Диггер. — К полицейской базе доступ дают полицейские. К нашей — наши. Но ты же знаешь, что базы настолько интегрированы друг с другом, что понять, какой модуль куда относится, сложно. Так что права открывают, закрывают и редактируют и те, и другие. А что конкретно тебя интересует?

— Ничего особенного. — Я понял, что просто так от Диггера ничего не добиться и решил не продолжать тему.

Преодоление бюрократических трудностей, которые устраивали сильвийские полицейские в процессе освобождения Альбатроса, совсем измотало меня, поэтому, оказавшись дома, я завалился на диван и какое-то время просто смотрел в потолок. Думать о деле совсем не хотелось, мной завладела апатия.

Я представил себе лицо Ралины, ее глаза, и к моей апатии прибавилась тоска. Какая несправедливость — моя невеста сейчас томится в криокамере, а я тут, за тридевять земель от нее, разбираюсь в проблемах чужого мне мира.

Раздался сигнал видеофона.

Я лениво поднялся с дивана и, не посмотрев, кто звонит, ответил. На экране появился Де Ловерг. У него был озадаченный вид.

— Привет, Андрей!

— Привет, Кристоф! — уставшим голосом ответил я.

— Послушай, ты утром спрашивал меня о каком-то Альбатросе. И только что мне из полиции сообщили, что ты встречался с ним, — он вопросительно на меня посмотрел.

— Кристоф, ты следишь за мной? — уныло спросил я.

— Нет, не совсем так, — он стушевался. — Просто они позвонили мне и сказали, что ты зачем-то настоял на его освобождении из-под стражи.

Де Ловерг замолчал. Мне показалось, что сейчас его лицо выражало чувство вины и неловкости.

— Да, настоял. Он обещал предъявить мне некие... хм... материалы, связанные с религиозным бунтом, который был у вас два года назад. — Не было смысла скрывать содержание нашего с Альбатросом разговора: ведь наверняка он записывался.

— Вот как? Очень интересно. А почему ты не сообщил об этом мне? Ведь дело о бунте расследовал я.

— Знаешь, я не думаю, что он сможет показать мне что-нибудь существенное, — я картинно зевнул. — По моему мнению, он просто блефует и пытается привлечь к себе внимание. Но я не могу не предоставить человеку возможность дать показания, да еще и предъявить доказательства. Тем более если он сам об этом просит. Не беспокойся, как только я увижу, что он водит меня за нос, сразу верну его полиции.

— Понятно. — Он явно успокоился: морщины на лбу разошлись, лицо сразу подобрело, он улыбнулся. — Так вот, я поднял досье этого Альбатроса и вспомнил его. Он проходил у нас по делу о бунте. Крайне неадекватная и опасная личность.

— Да? — я изобразил на лице удивление. — А я не смог найти его досье в базе данных...

Де Ловерг хотел что-то сказать, но осекся. Его челюсти сжались, на щеках появились красные пятна. Он занервничал.

Плохо, Де Ловерг, думал я. Крайне плохо ты подготовился к этому разговору. И сболтнул лишнее. За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я поверю твоим словам об Альбатросе после того, как уже пообщался с ним? Как коряво ты работаешь, пытаясь очернить его. Низкопробно это, некачественно.

— Странно, — только и протянул Де Ловерг.

— Да уж, — я добродушно улыбнулся. — Видимо, я что-то намудрил. Знаешь, ваша база такая сложная и путаная. Мне тяжело в ней разобраться. Надо бы попробовать еще раз поискать — может, получится.

— Возможно, — бодро сказал он, но по его лицу я понял, что он не верит моим последним словам, однако меня это уже не волновало. — Как только что-нибудь выяснишь — дай мне знать.

— Обязательно, — заверил я его. — Кстати, может быть, завтра или послезавтра забегу к тебе, выпьем вина.

— Конечно, забегай, — он вымученно улыбнулся.

— Ну ладно, я, пожалуй, лягу спать — что-то подустал сегодня. Пока, Кристоф!

— Счастливо, Андрей!

Экран погас, и я распластался на диване.

Теперь у меня не было никаких сомнений относительно Де Ловерга. Он замешан в этом деле, причем основательно. Очевидно, он следит за каждым моим шагом и причастен к махинациям с базами данных и арестом Альбатроса. Видимо, тут кроется большая и опасная для него тайна, если Де Ловергу ничего не стоило распорядиться подбросить Альбатросу наркотики, что грозило тому длинным тюремным сроком, а на следующее утро как ни в чем не бывало делать вид, что в первый раз слышит имя этого человека. При этой мысли я проникся неприязнью к Де Ловергу.

Скотина, подумал я, вспоминая его хитрую улыбку.

Некоторая ясность в этом деле придала мне сил. Я встал с дивана и сел за компьютер. Для проверки своей догадки поискал в базе досье на Альбатроса и без труда его нашел. Я прикинул: с момента окончания разговора прошло меньше десяти минут, и этого времени Де Ловергу хватило на то, чтобы подкорректировать мою учетную запись. Ничего не скажешь, оперативно.

Я углубился в изучение дел о религиозном бунте и гибели Джонсона, восстанавливая хронологию событий.

Итак, вызвавшие бунт «шествия» произошли 26 квинтабря 360 года. Джонсон прибыл на «основную базу» через неделю, 3 секстабря. А еще через неделю, 10 секстабря, на обратном пути его вертолет разбился.

Основной уликой против Маринера было то, что именно с его компьютера в последний раз корректировалась программа автоматического пилотирования вертолета Джонсона. Вход в компьютер вертолета производился не через непосредственное физическое подключение к нему, а через сеть — об этом есть соответствующие записи в журналах промежуточных узлов связи. Что именно делал с ним Маринер, выяснено не было, потому что диск памяти сильно пострадал при падении, удалось восстановить лишь фрагменты информации с него — например, журнал корректировок программы.

Я внимательно изучил журнал. Да, последние записи в нем датировались 6-м и 9-м секстабря, и обе эти правки были произведены с компьютера Маринера. Сложно представить себе улику более весомую, чем эта, — ведь заключение экспертов гласило: крушение вертолета произошло в результате сбоя, вызванного неверной конфигурацией программы. Если учесть, что 3 секстабря Джонсон прилетел на исправном вертолете, а после этого программу конфигурировал только Маринер, то, как говорится, все шишки на него.

Хм, пожалуй, тут все чисто, подумал я и осекся.

Что-то было не так.

Альбатрос говорил, что Джонсона на «основной базе» приняли за сектанта и задержали, а когда освободили, было уже поздно. Вероятно, Маринера тоже задержали вместе со всеми, и было это раньше 9-го числа.