Олег видел этот забор лишь изнутри, выглядывая из маленького окошка своей «камеры». Он был ослепительно белым, но наружная покраска еще не была закончена. В кустах у обрыва стояли бочки с краской, рядом валялись ведра, кисти и какие-то тряпки. Что-то типа телогреек, халатов и шляп.

К забору была приставлена трехметровая лестница.

Создавалось впечатление, что маляры все это специально подготовили для Олега, а сами направились за пивом в ближайший магазин, что в пяти километрах.

Вскоре по лестнице начало подниматься огромное существо в рваной телогрейке и фетровой шляпе с опущенными полями.

Всю эту спецодежду покрывали экзотические белые пятна... Неотразимый образ маляра дополняло мятое ведро, которое Олег тащил за собой в левой руке. Именно это ведро первым встало между зубцами, и лишь потом из-за него начала медленно появляться шляпа.

Во дворе было пусто.

В окнах тоже никого не было видно... При этом очень соблазнительно выглядела открытая боковая дверь, зовущая в обширные полуподвальные помещения дома.

Настораживало только одно — по верхней кромке «кремлевских зубцов» была протянута тонкая блестящая проволока. Сигнализация. Но по опыту Олег знал, что устанавливают сейчас эти хитрые устройства часто, а реально их эксплуатируют очень редко.

Но психологически это действовало... Очень не хотелось дотрагиваться до этой страхующей нитки, а тем более рвать ее...

Олег посмотрел вниз... Ему показалось, что под ним насыпь чернозема и земля здесь ближе на целый метр... Он поставил ногу на забор, перемахнул через проволочку и приземлился на мягкую, подготовленную под газон почву.

В полуподвале было темно и пусто.

Олег продвигался вперед, осторожно нащупывая дорогу...

Где-то здесь была дверь в комнату, в которой он провел два последних дня. Но не она была ему нужна... Честно говоря, он и сам не знал, что ему сейчас нужно. Просто он был как в разведке... В свободном поиске!

Одна из дверей была открыта, и проникавший сверху свет давал возможность немного осмотреться... Помещение оказалось чуланом, хозяйственной кладовкой: ящики с углем, лопаты, бочки, банки.

В углу располагалась узкая винтовая лестница, которая вела наверх, на первый этаж.

Осторожно, проверяя каждую ступеньку, Олег начал восхождение и очутился в таком же чулане с запасом березовых дров. Очевидно, где-то рядом был камин... Рядом с поленьями стояли пылесос, ящик с пустыми бутылками и две канистры... Олег открыл обе. И там, и там — бензин.

За полуоткрытой дверью, откуда, собственно, и проникал свет, просматривался огромный зал — кабинет или гостиная.

Пустота дома настораживала.

Правда, все могли быть на том митинге... Все при деле! Все ушли на фронт.

А после взрыва на крыше прошло чуть больше часа... Пока он убегал, пока они его искали. Одним словом, сейчас им самое время собраться всем вместе.

Олег подошел к окну и похвалил себя за сообразительность. Ворота только что открылись, и на площадку, прямо под окна дома, въехал защитного цвета «уазик»... Сопровождавший его джип обогнул клумбу и встал носом к воротам.

Из машины вылез Лошак и принялся спокойно и основательно запирать тяжелые черные створки ворот.

Олегу не очень хотелось изображать хозяина дома и встречать всех стоя в центре гостиной... Он юркнул в чулан и прикрыл дверь, оставив щель для воздуха и звука.

В эту амбразуру он мог видеть лишь противоположное окно и край стола.

Через минуту комната наполнилась гулом голосов, скрипом отодвигаемых стульев, стонами раненого, которого внесли и положили на стол.

Олег видел только его затылок.

Очевидно, последовала команда, и в гостиной, кроме раненого, остались два или три человека.

Голос одного из них Олег узнал!.. Это был полковник Доренко.

— Доктор, я убедительно вас прошу — осмотрите его еще раз.

— Конечно, Семен Тимофеевич, осмотрю, прослушаю, прощупаю, но жить он не будет. Вы поймите...

— Не пойму!.. Не хочу понимать. Он мне живой нужен. Мне его на время дали. Это же вам не шутки... Как я с его хозяевами объясняться буду? Мне вернуть его надо. Живым и здоровым.

— Я тоже этого хочу, Семен Тимофеевич. В госпиталь его надо. Немедленно на операцию!.. Правда, и тогда шансов мало.

— Так делайте эту операцию!

— Где?

— Здесь!

— Простите... Вы мне дадите инструменты, анестезию, переливание крови, контроль всех функций?.. А если сердце остановится? А оно остановится... Ассистировать вы мне будете? Для такой операции мне пять медсестер нужны и три врача... Поймите, Семен Тимофеевич, я на двести процентов гарантирую: он умрет через час. Максимум через два.

— Хорошо, доктор, я подумаю... Идите пока. Подождите у машины... Давай, Зубр, проводим профессора. О конспирации расскажем.

— Не беспокойтесь. — Олег услышал в голосе врача нотки испуга. — Я ведь знаю. Нигде я не был, никого не видел... Не в первый раз, Семен Тимофеевич.

— Но в этот раз, уважаемый, нам нужна полная гарантия — двести процентов...

Проводить доктора... Это не меньше пяти минут... Олег скинул телогрейку, осторожно открыл дверь, проник в комнату и медленно обошел стол. Раненый лежал лицом к окну, и теперь было видно его лицо, его глаза, которые спокойно и осмысленно смотрели на Олега.

— Андрей?! Так это я тебя подстрелил?

— Все правильно... А я в тебя промазал...

— Ты прости, Андрей, я лица не видел...

— Брось, Олег... Все правильно... Ты Чуба берегись. Злой он на тебя... Кейс у него хитрый!.. Бережет он его очень... Ты посмотри при случае...

— Андрей, тебя бы в больницу надо. И срочно...

— Брось... Я все слышал... Все правильно. Только зря ты так... Я бы все равно не стрелял. В него нельзя стрелять. Он храм красивый в Москве построил...

Андрей вздрогнул, закрыл глаза и отключился.

В соседней комнате послышались голоса.

Олег в несколько прыжков достиг своего убежища... На этот раз он оставил довольно широкую щель. Из темноты чулана теперь он мог спокойно осмотреть половину комнаты.

Вошли двое — Доренко и Зубр.

Полковник не выпускал из рук маленький черный чемоданчик — кейс с кодовыми замками.

Олег понял, что видит перед собой самого Чуба. И он не удивился, что Доренко и Чуб — это одно лицо... Интуитивно он давно был готов к этому.

Да и не было у Крылова времени размышлять и удивляться. Надо было внимательно следить за действиями Зубра с Чубом... Милая парочка!

Они опять подошли к столу, на котором лежал Андрей.

— Ты вот что, Зубр, дай ребятам команду — пусть этого увезут и закопают где-нибудь.

— Когда?

— Сейчас.

— Так он же дышит. Живой еще...

— Живой?

Доренко переложил кейс в левую руку, а правую ладонь опустил на нижнюю часть лица Андрея, с силой зажав нос и рот...

Раненый лишь вяло дернулся всем телом... Через две минуты Чуб отвел руку, потряс ладонью в воздухе и вытер ее о куртку Андрея.

— Ты дай ребятам команду... Ты куда пошел? Тебе в ту дверь надо!

— Я к шкафу... Коньяк возьму... Ну и нервы у тебя, Чуб!.. Я бы так не смог.

Олег увидел, что Доренко разместился на диване и положил рядом с собой свой драгоценный кейс... Потом к нему присоединился Зубр, держа в дрожащих руках бутылку и два стакана.

Все это происходило прямо напротив каморки Олега. Ему даже пришлось отступить на шаг, прижаться к стене, опустить голову и закрыть шляпой лицо.

Теперь Крылов слышал звон стаканов, булькающие звуки и более оживленную беседу.

— Ты точно сказал, Зубр, про мои нервы. Это канаты!.. И голова работает, как часы... А у тебя что?.. И как это вы упустили этого Беркута?

— Так кто же его знал, что он не в ту сторону стрелять будет... Если бы не это, то все бы было нормально.

— Все хорошо, прекрасная маркиза!.. Нормально, за исключением пустяка.

— Ты, Чуб, тоже не хорохорься... В гостинице твои ребята этого Беркута упустили?

— Верно, упустили. Так они за это получили, что положено. И еще получат, если сегодня его не найдут... Какая задумка была! Сразу — раскрытое дело. Наркоман, террорист. И его московская контора сразу бы медным тазом накрылась.