«Чего ж ты такой смешливый? — проворчал про себя Потоков. — Небось, палец покажи, и то животик надорвешь». А вслух спросил:

— В смысле, снаружи никого нет, что ли?

— Не в том дело. Просто постчеловечество фактически утратило прежние гендерные различия. Зачем они нужны в виртуальном мире? Кстати, большой плюс, согласитесь.

Потоков неопределенно хмыкнул и, завернувшись на манер тоги в простыню, проследовал за сиснунцием к выходу.

Картина, представшая взорам Потокова, и впрямь напоминала сад. Только не Эдемский. Открывшийся ему пейзаж словно сошел с полотен Ватто и Юбера: оплетенные плющом живописные руины, ливанские кедры, пышные заросли цветущего олеандра; среди развалин тут и там паслись напоминающие козлов животные. В целом же природа походила на средиземноморскую.

— Вам вероятно хочется побыть в одиночестве? — спросил Сомо, участливо заглядывая в лицо Потокову.

— Пожалуй, — согласился тот. — Поброжу тут часок, поно-стальгирую. А после вернусь в музей.

— Договорились. — И Сомо тут же исчез.

«Гендерных различии, вишь, у них нет, — ворчал потоков, осторожно ступая босыми ногами по каменистой почве, — так теперь, выходит, и ботинки не нужны!» В останках древних строений вокруг смутно угадывалась улица Волхонка. Потоков направился в сторону бывшего Гоголевского бульвара. Но скоро выдохся. Видимо, за тысячу сто тридцать два года ноги несколько отвыкли от ходьбы. Вдруг слева от себя он заметил овальное озеро; пологие берега водоема обрамляла колоннада пушистых средиземноморских сосен. «Посижу-ка я на бережку», — решил Потоков и свернул на извилистую козью тропку.

Стоило ему приблизиться к воде, как быстро, но бесшумно рассекая озерную гладь, подплыла и ткнулась в песчаный берег утлая голубая лодчонка. Особенно не раздумывая, Потоков забрался в нее и сел. Лодка тут же отчалила, мигом доставила его на середину водоема и там, чуть покачиваясь, замерла.

«Это сервис, что ль, такой», — успел подумать Потоков. Но тут в воздухе перед самым его носом сформировалась тонкогубая ухмылка. Впрочем, не кошачья, а вполне человечья. Следом за ней проявились и остальные черты лица. Памятные черты.

— Альберт Карлович, вы?! — ахнул Потоков. — То есть Верховный Иерофант этого... как его?

— Ни-ни! — предостерег его знакомый голос. — Я теперь Спайдадмин Закрытого Контент-ресурса «Зеро».

— Понимаю, — прошептал Потоков.

— Уверены? — усмехнулся бывший Верховный Иерофант.

— Выходит, вы того... не того... не стали себя крионировать?

— Обижаете, брат Симеон. (Уж, позвольте, я буду величать вас по-старому). Разумеется, я, как истинный иммортал, прошел процедуру крионирования. Причем, подобно вам, не стал дожидаться естественной кончины. Но когда началась вся эта заварушка с загрузкой сознаний и массовой оцифровкой плебса, я был досрочно оживлен и рука об руку с остальными отмороженными братьями-имморталами вступил в борьбу с либертарианскими оппортунистами и предателями техногайя-нистами. Мы сражались до последнего! И проиграли. Когда поражение стало очевидным, я сам, добровольно, пошел на оцифровку. Всяко лучше, чем ничего. И потом, вы знаете, я всегда был рационалистом... Впрочем, сейчас важно не это, а совсем другое.

— Что же?

— Брат Симеон, я не смогу долго удерживать блокирующий инфо-кокон, а потому прошу вас быть предельно внимательным.

— Слушаю вас, Спайдадмин, — напрягся Потоков. И на всякий случай огляделся. Вокруг них наблюдалось некое радужное колебание воздуха. Наверное, упомянутый инфо-кокон.

— Когда человечество ушло в виртуал, оно, конечно, совершило скачок развития, спору нет. Но одновременно люди угодили в чудовищную эволюционную ловушку, в капкан!

— Почему?

— Ну это же очевидно, Симеон! Ведь эволюционировать способна лишь живая природа. А нынешние постлюди, все эти хомо-сайты (и я, увы, в их числе), по сути своей — потоки и сгустки электромагнитных полей. Согласитесь, электричество никак не может быть отнесено к живой материи. Все! Конечная остановка! Мы очутились в эволюционном тупике!

— Что же делать?

— У меня есть план, — значительно понизив голос, произнес Спайдадмин. — Но без вашей помощи он неосуществим.

— Да что я теперь могу? — развел руками Потоков. — Один в поле не воин.

— Слушайте! Хомо-сайтам — разумеется, избранным хомо-сайтам, преданным Закрытому Контент-ресурсу «Зеро» — необходимо обратно загрузить свои сознания в подходящие биологические существа.

— Обратно в людей? — предположил Потоков.

— Это невозможно, — отрезал Спайдадмин. — Последняя женщина вида хомо сапиенс скончалась от старости семьдесят лет назад.

— Тогда что же вы предлагаете? Перенести сознания в зверушек каких-нибудь, что ли? — с недоумением спросил Потоков. — И при чем тут я?

— Говорю же, слушайте! И не перебивайте. Хомо сапиенсов более нет, факт. Но их вид можно возродить! Это реально. Мы спарим вас с самкой одной из высших обезьян, с шимпанзе, например (сегодняшние технологии такое позволяют), потом...

— Что?!

— Не перебивайте! возьмем самку из вашего с ней потомства, снова спарим с вами, потом еще и еще раз — и так, пока не получим существо, максимально приближенное по своим параметрам к хомо сапиенсу.

— Вы в своем уме, Альберт Карлович! — не сдержался Потоков. — Я не хочу трахаться с шимпанзе!

— Нужна лишь ваша сперма...

— К черту! К дьяволу! И спермы не дам! — разорался Семен Семенович. — Я, может, и до завтра не доживу, а он спаривание какое-то предлагает! Тьфу!

— Опомнитесь, брат Симеон, — увещевательно загудел Спайдадмин. — Да, скорее всего, вам придется принести себя на алтарь постчеловечества. Но оно того стоит. Это благородно! По-рыцарски.

— Все равно не желаю! — заупрямился Потоков. — Сами-то вон, когда хомо-сайты вам хвост прищемили, оцифровываться побежали. А меня на алтарь укладываете!

— Вы забываетесь!

— А ну вас! — отмахнулся Потоков и, стукнув кулаком по корме, приказал: — Эй, лодка, вези меня обратно.

Лодка послушно развернулась и заскользила к берегу.

— Ренегат! — гремел ему вслед голос Спайдадмина Альберта Карловича. — Ты пожалеешь! Если оцифруешься, даже носа в мой Контент-ресурс не показывай!

Потоков почти бегом вернулся в музей. Сиснунций Сомо уже поджидал его.

— Ну как, френд Сим, поразмыслили?

— Поразмыслил, — выдохнул Потоков.

— И что решили?

— Надо погодить.

— Не понимаю, — поднял брови Сомо.

— Поместите меня обратно в дьюар.

— Вы хотите снова крионироваться?

— Вот именно.

— И на какой же срок?

— Думаю, тысячи лет хватит. Чтобы тут все устаканилось.

* * *

Потоков очнулся прямо в криокамере. Когда подстегнутые инъекциями мышечные функции более-менее восстановились, он сдвинул прозрачный колпак дьюара и выполз наружу. Удивительно, но лифт все еще работал. Он поднялся на поверхность, однако вместо зала искусства Древнего Египта очутился прямо посреди влажного тропического леса.

Жирные лианы оплетали могучие древесные стволы; где-то на невидимых вершинах заливались на разные лады птицы, а здесь, в зеленом полумраке, гудели мириады насекомых.

Потоков медленно, то и дело спотыкаясь о переплетения корней, побрел по упругой лесной подстилке. В голове у него шумело: ему слышались чьи-то крики, стоны, даже ругательства. «Болезнь, — пробормотал Потоков, — болезнь прогрессирует. Надо спешить. Только куда?»

Когда шум сделался непереносимым, он в отчаянии обхватил голову руками и привалился к стволу лесного великана. На некоторое время ему полегчало. И вдруг раздался человеческий голос, низкий, почти утробный:

— Ты маньяк?

Потоков огляделся. Никого не видно.

— Кто здесь?

— Я спросил, ты маньяк? — вновь прогудел голос.

— Нет, черт возьми! С чего ты взял?

— Тогда зачем бесцельно убил полтора десятка разумных существ?

— Когда?! — ахнул Потоков, непонимающе озираясь.