– Вот они, высокие и худенькие!

По дороге к двери Джентилов я погладил по голове керамического, в натуральную величину, ослика, стерегущего их лужайку – просто так, на удачу. Ослик стоял на одном и том же месте с незапамятных времен. У нас дома даже сохранилась черно-белая фотография: я, карапуз, сижу на этом самом ослике, широко расставив коротенькие ножки, и до земли не достаю.

– Как поживаете, мистер Джентил?

– Лучше не бывает, – прохрипел он, усаживаясь. – Просто не бывает.

Он махнул рукой в бурых пигментных пятнах на пару крупнолистных растений, подвешенных на крючках на веранде.

– Будь добр, сними их оттуда.

Я поднялся, встал на цыпочки и снял цветки по одному, чуть не уронив второй. Черт, они оказались тяжелее, чем выглядели.

– Поставь вон туда, – старик указал в дальний угол крыльца. – Я их потом на тележке перевезу. Норма говорит, тут им света не хватает.

– Давайте я перенесу, мне не трудно.

Он поднял руку, останавливая меня.

– Сынок, я ведь не калека. Мне до них просто не дотянуться, а Норма меня теперь к стремянке не подпускает. С тех пор как на голову швы наложили, когда я обрезал то дурацкое дерево.

Локтем старик указал на пустое кресло рядом с собой.

– Садись, хочу тебе кое-что рассказать.

Я уселся, а он обратил взгляд куда-то вдаль, словно припоминая нечто важное.

– Учитывая, что сейчас творится, тебе будет интересно… Случилось это еще в шестидесятые, до того, как вы с родителями сюда переехали и по соседству поселились. Думаю, отец твой тогда служил в Техасе, а может, и за границей.

Я кивнул, хотя и сам не знал.

– Ты должен понимать, что Эджвуд в те времена был совсем не таким, как сейчас. Сорокового шоссе еще и в помине не было, да и большей части Двадцать четвертого – тоже. Не густо тут было ни с магазинами, ни с ресторанами. Хорошо помню, что Нине в то лето как раз исполнилось шестнадцать. Норма закатила ей такой день рождения!

Нина – это единственная дочка Джентилов. Еще у них было два сына. Все трое намного старше меня и давно уехали из дома.

– Так вот, как-то летним днем пропал мальчишка из семьи военных, что жили в районе Седар-драйв. Парень с друзьями играл на ручье; остальные пошли домой обедать, а он остался один – как позже сказали друзья, искать миног. Только, полагаю, не один он там остался: когда дружки вернулись к ручью полчаса – или около того – спустя, все, что нашлось на берегу – его ботиночек. – Старик посмотрел на меня. – Ничего не напоминает?

– Точно как с Кейси Робинсон, – ответил я.

– Родители и друзья где только не смотрели! Потом вызвали военную полицию, а те – шерифа. Искали его днем и ночью, всю неделю, ну и прекратили. Так вот, лето шло своим чередом, и мальчишка стал потихоньку забываться. Так уж жизнь устроена: появляется в ней что-то хорошее или плохое – да всякое! – а мы все равно движемся дальше. Но где-то в конце августа, прямо перед тем, как детишки убрали плавки и бейсбольные перчатки да сдули пыль с учебников, это дело повторилось. Еще один ребенок пропал. На сей раз девочка-негритянка. Играла она во дворе своего дома, под мамкиным присмотром. Тут дома звонит телефон, и мать уходит – всего на минутку, как она потом рассказала полиции. А когда вернулась, девочки уже не было. На сей раз даже обуви не осталось. Ни одной розовой ленточки, которые были в тот день у нее в волосах. Тут все повторилось, как и в первый раз. Вызвали полицию, организовали поиски, поискали-поискали, да и перестали. А о девочке больше ни слуху ни духу. Напряженная обстановка была в городе тогда. Столько подозрений, все на нервах, все разгорячены. А потом – как и прежде: время прошло, и все вернулось на круги своя. Каникулы закончились, ученики пошли в школу, дети перестали пропадать. Обернуться не успели – опять лето.

Старик посмотрел на меня прищурившись.

– Смекаешь, о чем я?

Я кивнул, покривив душой.

– Наверное.

– Я знал, что ты поймешь. Ты у нас парень сообразительный.

Очевидно, он переоценил мои умственные способности.

Несколько минут спустя я услышал голос отца – ему требовалась помощь на подъездной дорожке. Я извинился перед мистером Джентилом и распрощался с ним. Мной целиком завладела одна мысль: скорей бы позвонить Карли и рассказать историю, которую я только что выслушал!

Мой разговор с мистером Джентилом состоялся утром в субботу, девятого июля. А к полудню я уже позвонил Карли и пересказал жуткую историю о двух пропавших эджвудских детях. Заразившись моим волнением, она пообещала прошерстить старые номера «Иджис», которые хранились на микрофишах[15], чтобы отыскать какие-нибудь дополнительные сведения.

Пополудни в понедельник мы с Карли сидели друг напротив друга в эджвудской публичной библиотеке, а между нами на столе лежала папка, набитая фотокопиями. Я положил на стол только что прочитанную статью от одиннадцатого июля 1967 года и взялся за разворот, скрепленный в верхнем левом углу. В центре стояла фотография ребенка, а над ней – заголовок: СЛЕДОВ ПРОПАВШЕГО МАЛЬЧИКА ВСЕ ЕЩЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО. Это было фото семилетнего Питера Шиена. Я быстро прочел статью, а когда закончил, Карли спросила:

– Что думаешь?

– Даже не знаю…

Подушечкой пальца я придвинул к ней через стол следующую статью.

– Если не учитывать оставшийся ботинок, то связи с тем, что происходит сейчас, маловато.

– По-моему, тоже. Первая жертва – мальчик, вторая – девочка. Первая жертва – белый, вторая – афроамериканка. Тел не нашли. Не известно даже, убиты ли жертвы, не говоря уже о том, задушены или нет.

– А еще они намного младше, чем Наташа Галлахер или Кейси Робинсон.

– И ни слова о чем-либо связанном с цифрами, оставленными на месте преступления. Ты разочарован?

– Немного, – ответил я, внезапно почувствовав себя дураком. – Мне и впрямь подумалось, что убийства как-то связаны… Но никакой связи на самом деле и нет, правда?

Она пожала плечами.

– Еще одна человеческая трагедия в маленьком городке при загадочных и пугающих обстоятельствах.

– Видимо, да. – Просмотрев статью, я поднял глаза на Карли. – Ты станешь прекрасной журналисткой, когда тебе поручат написать о чем-то стоящем.

Она просияла.

– Подожди, вот увидишь, что я о тебе написала!

– Пожалуйста, не напоминай.

– Точно не хочешь прочитать статью заранее? Так было бы спокойнее.

– Не-а, – покачал я головой. – Вполне могу дождаться своей очереди, когда прочтут все.

– Ну как скажешь. – Карли подняла папку, порылась на дне кучи листков и передала мне найденное. – Обнаружилось что-то вроде интересное…

Статья датировалась мартом 1972 года. Заголовок гласил: УБИЙСТВО ПОДРОСТКА В ЭДЖВУДЕ. Ее напечатали, когда мне было шесть.

Я прочел вслух, стараясь не повышать голос:

– «Поздним вечером в четверг полиция обнаружила тело пропавшей пятнадцатилетней Эмбер Харрисон с Хансон-роуд. Труп был найден в грязи на берегу ручья Уинтерс-Ран». Да это же в квартале отсюда!

Карли кивнула.

– «Мисс Харрисон, выпускницу эджвудской средней школы, искали двое суток, она пропала по пути домой, возвращаясь от друзей на Кэвэлри-драйв. Согласно предварительному заключению, мисс Харрисон была избита и задушена…» – Я прекратил читать и взглянул на Карли. – Ого… А другие жертвы были? Преступника поймали?

– Вот тут-то и начинается самое интересное, – ответила она. – Я искала везде, но больше ничего не нашла. Даже никакой следующей статьи.

– Но ведь это бессмыслица какая-то.

– Согласна. Система хранения информации та еще – древняя и отстойная, поэтому, думаю, я могла и упустить что-то. Однако, прочитав «Балтимор Сан», я вообще никаких упоминаний об этом не обнаружила.

– Любопытно… – пробормотал я.

– Что подсказывает чутье Человека-паука?

Я удивленно поднял голову.

– Ты что, фанатка?

Карли закатила глаза и принялась расправлять пачку фотокопий.