— Нам надо поговорить, — я снова предприняла попытку встать с постели.

— С кем? С Мариной? — у Кати глаза готовы были выскочить из орбит. — Да она тебя порвет как Тузик грелку за своего Витюшу, — и подруга манерно повела головой и изменила голос, видимо, пытаясь изобразить Марину.

— Да, с ней. Я должна знать, что тогда произошло на корпоративе, — и снова я пытаюсь встать, и снова меня останавливают, только уже не Катя, а головокружение.

— Ты в себя сперва приди, а потом беседуй с кем хочешь. А то даже сопротивление оказать не сможешь, когда тебя за волосы по больнице таскать будут, — посоветовала подруга, и я, сглотнув подступившую тошноту, кивнула.

— Настю приведи, а? Я соскучилась неимоверно, — попросила я девушку, а та с сомнением посмотрела на меня.

— А не испугается? — во взгляде подруги появился озорной блеск.

— Нет, — я усмехнулась, — моя дочь меня всякую видела и всякую любит, — попыталась гордо задрать подбородок, но не особо получилось, и я откинулась на подушки.

— Ладно, отдыхай. Я побежала, — Катя обняла меня, чмокнула и выпорхнула из палаты, а я осталась одна.

Я все крутила в голове наш с Виктором разговор. Что он хотел сказать, но не успел? На душе было так тоскливо и паршиво. Не могла посидеть полчаса, пока не приехали бы на работу и там бы не обсудили все спокойно? Это я виновата, что мы попали в аварию. Хорошо хоть Настюшки не было в этот момент в машине. Если б с ней что-то случилось, я бы себе этого не простила.

Вдруг слышу какой-то шум в коридоре. И вытираю щеки.

— Пустите меня к этой стерве! — голос Марины я узнаю из тысячи.

Ей что-то отвечают более спокойно, размеренно, и потому мне не слышно, но женщина истерически орет, и ее реплики не составляет труда разобрать. — Она мне чуть мужа не угробила, я имею право с ней поговорить!

Медленно, чтобы не упасть от нахлынувшего головокружения и тошноты, я сползаю с кровати. Мне плевать, что на мне какая-то несуразная ночная сорочка, я тоже хочу поговорить с Мариной. Опираясь то на мебель, то об стеночку, я маленькими шажками иду к двери и открываю ее как раз в то время, когда Марину, уже взяв под руку, пытается увести от моей двери Дмитрий Леонидович.

— Вот она, змея! Выползла! — это Марина заметила мое появление и рванула из рук доктора и ринулась ко мне. Но, видимо, вид у меня был достаточно жалкий, и она остановилась, не дойдя буквально шаг.

— Виктория, вам лучше отправиться в постель, а вам покинуть отделение, — Дмитрий Леонидович пытался выглядеть как можно строже.

— Доктор, позвольте нам поговорить, — это уже я с мольбой посмотрела на врача, и тот сдался.

— Хорошо, если вы так хотите. Но если вам станет хуже, то вы нажмете на кнопку вызова врача, — скорее всего, он имел в виду, если меня начнет бить головой об стену Марина, и я не смогу позвать на помощь.

— Да, конечно, — удивительно, что женщина все это время молчала и сверлила меня взглядом.

Доктор завел меня в палату и помог вернуться в постель, а Марина смотрела за всем этим и по-прежнему молчала. Ее молчание после столь бурного изъявления желания поговорить немного пугало. Дмитрий Леонидович ушел, а я смотрела на жену Виктора. Красивая. Она никак не изменилась с нашей последней встречи. Может, стала еще шикарнее и лощение.

— Марина, вы хотели поговорить, — я напомнила, что именно она рвалась сюда для разговора.

— Можно и на ты, нечего церемониться, — и женщина поставила к кровати стул, села на него. — Мне так много было тебе что сказать, а сейчас и не знаю: а стоит ли.

— Не знаю, — честно призналась я. — Я тоже хотела поговорить, — призналась в ответ.

— О чем? — жена Виктора удивленно выгнула бровь.

— О Викторе, — в горле стоял ком. — Как он?

— Плохо. Но если я увезу его из этой дыры, то, думаю, все станет лучше, — и женщина презрительно осмотрела стены палаты. — Я поставлю его на ноги, несмотря на твои старания второй раз его в могилу загнать, — зло бросила Марина, а я удивленно выпучила глаза.

— В смысле? — я не понимала, в чем меня обвиняет женщина. Ладно, в аварии еще можно меня винить. Я сама себя, между прочим, в ней винила, но это первый и единственный раз. Когда был второй?

— Когда ты его бросила, он чуть руки на себя не наложил. Я его практически с того света достала и заставила жить дальше, — бросила обвинение мне в лицо Марина.

— Это я-то его бросила⁈ — я аж задохнулась от возмущения. — Так усиленно спасала, что между делом женила на себе? — если уж пошли такого рода претензии, то мне, между прочим, тоже есть что сказать. — Сперва легла под него, а потом и утешила бедного несчастного! — я уже кричала в лицо девушки обвинения, ни капли не заботясь, что в случае, если она захочет перейти от ссоры к драке, я окажусь не в самом выгодном положении.

— Ты что, головой стукнулась? — настал черёд Марины удивленно таращится на меня.

— Я видела вас на новогоднем корпоративе в туалете! — это был мой козырь в рукаве. И пусть теперь не строит невинную овечку, я все знаю про ее шашни с моим тогда еще мужем.

— Дура! Это был не он! — и Марина залилась смехом, который перерос в какое-то истерическое ржание.

— В смысле не он? Он был в костюме мушкетера, — я удивленно смотрела на истерический смех женщины.

— Было три одинаковых костюма, — ответила Марина, немного успокоившись. — Мушкетеров-то трое.

— Как три? В ведомости на покупку был только один, — у меня все промелькнуло перед глазами: и то, как показывает Катя мне эту проклятую ведомость, и то, как Виктор заносит костюм домой, и мерзкая сцена в туалете. Боже, какая же я дура!

— А при чем здесь ведомость? Какая ведомость? Виктор сам купил костюм себе, два других были у его замов. Когда я заказывала костюмы, то в том магазине был один. И Витя сказал, что купит себе в другом месте, — Марина удивилась моей реплике про какую-то ведомость. — С одним из замов ты меня и видела. Но между нами ничего уже давно нет. Он оказался с длинным языком и в постели так себе.

— Ну да, ты же замужем за Виктором, — пробурчала себе под нос, но Марина услышала.

— А это-то здесь при чем? — не поняла мой комментарий Марина. — У нас с Виктором дружеский, я бы даже сказала, партнерский брак. Мой отец сходил с ума, хотел выдать меня замуж, и папашка Виктора после развода ором орал, требовал, чтобы он женился. Вот мы и решили одним ударом убить двух зайцев. Закрыть рты нашим отцам и соединить наши компании, так, чтобы ни у кого не было никаких возражений. Мы даже не спали ни разу, — и на лице Марины отразилась такое отвращение, словно она говорила об интиме с бомжем, а не с привлекательным мужчиной. — У каждого из нас своя жизнь. Правда, после тебя Виктор решил держать целибат, — и женщина усмехнулась.

Я с недоверием уставилась на Марину. Неужели все, что она говорит, — правда? Я столько лет выбросила коту под хвост из-за того, что я полная дура. Дочь оставила без отца, потому что поддалась эмоциям и уговорам непонятной гордости, вместо того чтоб поговорить, высказать, в конце концов, все претензии, проораться, если уж на то пошло.

— Мне нужно с ним увидеться, поговорить, — в душе появилась какая-то решимость.

— Ну, увидеть его ты, конечно, можешь, но вот поговорить — вряд ли, — Марина грустно хмыкнула. — Его ввели в кому, завтра утром на медицинском вертолете переправим в Москву, его уже там ждут самые лучшие врачи.

— Проводишь? Без тебя меня не пустят, — я с мольбой посмотрела на женщину, которую так долго считала разлучницей.

Мы встали, и женщина подставила свое плечо, а я удивленно посмотрела на Марину. Странно все это. Так, с ее поддержкой мы и добрели до реанимации, где нас перехватила женщина-врач.

— Вам нельзя, — она строго смотрела на меня и Марину.

— Она только посмотрит, — Марина попросила за меня, а я снова удивленно посмотрела на женщину.

— Ну вы же понимаете, это ж не театр, а реанимация. Вот переведут в палату и насмотритесь, — сурово отбрила врач. — Я пошла на пост, на пять минут. И чтоб, как вернусь, вас духу не было, — и снова бросила на нас суровый взгляд.