— У меня есть вино, — сказал Алексей, увидев ее покупки. Его очень коробило то, что он может быть кому-то должен, даже такую мелочь, как пицца.

— Я за рулем, — напомнила Таис.

— А я на костылях.

— Ну, такое себе транспортное средство.

— Но устроить аварию можно.

— Твой оптимизм вдохновляет! — улыбнулась Таис и достав нож, разрезала пиццу. — Я вчера была у Антона.

Таис не стала уточнять, что это был первый раз за все то время, что сидел в тюрьме.

— Как он?

— Держится. Строит планы на будущее.

— Суд через неделю? С тех пор, как я на больничном, все время путаюсь в днях.

— Через десять дней. Я молюсь, чтобы его оправдали. Это единственное, чего я сейчас хочу. Если этого не случится, я не знаю, как мне жить дальше.

— Ну как… Ждать, когда он вернется. Какие тут могут быть еще варианты? — пожал плечами Алексей. — Или ты собираешься его бросить?

Таис промолчала. Она не хотела сейчас об этом ни думать, ни говорить.

— Ты разобьешь ему сердце, — с набитым ртом, сказал Алексей. — Он этого не заслуживает.

— Ты когда собираешься выйти на работу? Марта уже с ума сходит от того объема дел, что на нее навалились, — сменила тему разговора Таис. — Ей сейчас помогает Покровский, но ты же понимаешь, что это ни о чем.

— Этот Покровский везде как бочке затычка, — мрачно проговорил Алексей. — Словно он весь мир хочет свой персоной заполнить. Кто его делами занимается, если он ко всем лезет со своей помощью?

Таис пожала плечами и отрезала себе еще один кусок пиццы. Она не ела со вчерашнего вечера: утром не было аппетита, а пообедать она забыла.

— Наверное, он хочет, чтобы о нем помнили, как о хорошем человеке и добром друге, — предположила Таис. — Одно дело, когда человек живет, не зная, что его время ограничено, и совсем другое, когда осознаешь, что смертен и все может закончиться в любой момент. Хотя это одинаково для всех, но…

— Как думаешь, сколько ему осталось?

— Понятия не имею, я же не его лечащий врач.

— Но вы же друзья.

— Мы об этом не разговариваем, — сказала Таис, и Алексей удивленно хмыкнул.

— Я слышал, что прежде он вел очень разгульный образ жизни, прожигая состояние богатого папочки, — с презрением произнес Алексей. — Видимо, за все, и правда, приходится платить.

Таис не ответила. Ей не хотелось затрагивать эту философскую тему, которая поднимала сразу много вопросов и вызывала у нее недоверие. Они доели пиццу, обсудили предстоящий суд над Антоном, где Алексей должен был выступать свидетелем защиты, как и она. Таис волновалась, что скажет что-то, что может навредить Антону, что обвинение задаст ей вопрос, на который она не будет знать, как ответить правильно.

Время перевалило за полночь, когда Тая собралась ехать домой.

— Если хочешь, можешь остаться на ночь, — неожиданно предложил Алексей.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Боишься, что кто-то узнает, что ты спишь с инвалидом? — ядовито заметил Алексей.

— Ты не инвалид. Через пару месяцев вообще будешь в полном порядке. Я не хочу, чтобы ты придумывал то, чего у меня к тебе нет.

— Прости меня за тот раз, — искренне произнес Алексей и Таис подумала, что от таких перепадов настроения, как у этого парня можно сойти с ума. — Я не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, что у нас может что-то получиться.

— Это было неприятно.

— Прости.

— Все в прошлом. У тебя с Мартой серьезно?

— Она говорит, что да.

— А ты сам что думаешь?

— Марта хорошая девушка и очень поддерживает меня, — уклонился от прямого ответа Алексей. — Надеюсь, когда я встану на ноги, все станет понятней.

— Я желаю тебе счастья. Пока, Леш! — Таис поцеловала его в щеку и вышла из квартиры.

Таис сидела на кухне и пила какао. Было два часа ночи, и она не могла уснуть. За окном лил дождь, а утром обещали мороз. Значит, будет каток. Как быстро и незаметно подкрался ноябрь! Еще месяц, и Новый год. Отпив несколько глотков, Тая прошлась по кухне. Она нервничала. Завтра Антону должны были вынести приговор и она не находила себе места от того, что его могут приговорить к сроку. Закрывая глаза, Тая вспомнила их последнюю встречу, то, как он смотрел на нее, и слезы сами бежали по щекам. Даже когда он не говорил о чувствах, она ощущала, как каждым взглядом он признается ей в любви.

Понимая, что чем больше проходит времени, тем сильнее она любит Антона, Таис ощущала себя обреченной. Никто другой ее больше не интересовал и не был ей нужен. Она не знала, как сможет жить, если, когда он выйдет, они не смогут быть вместе. От одной мысли об этом у нее начинало ныть под левым ребром и простреливать спину. Она оказалась в ловушке между долгом и любовью и не знала, как из нее выбраться, не причинив боли людям, которых она любит.

Послышалось знакомое жужжание, напоминающее Таис прием у стоматолога. Крылову, похоже, тоже не спится, что вполне понятно, ведь завтра должны вынести приговор убийце его сына. Таис закусила губу и обхватила себя руками. Сложнее всего защититься от собственных мыслей, потому что они самые страшные палачи.

— Психуешь? — спросил Крылов, вкатываясь на кухню на своей суперколяске.

— Вы тоже не образец спокойствия, — заметила Таис.

— Волнуюсь за приговор, который вынесут.

— Хотите, чтобы убийца вашего сына был наказан по всей строгости?

— Не желаю, чтобы смерть Ника сломала еще одну жизнь, — ответил Крылов и подкатил к Таис. — Я не собираюсь оправдывать Антона. Он убийца, и этого уже ничто не изменит, но его вынудили принять такое решение. Я бы на его месте поступил так же.

— Но Ник ваш сын, и это все меняет.

— Этот факт не делает из меня дебила.

— Я этого не говорила.

— Ты стала избегать меня. Все реже бываешь дома, — сказал Крылов, и Таис уловила в его голосе тревогу. — Не думай, что я настолько занят бизнесом, что ничего не замечаю. Ты отдалилась.

— Сейчас сложный период, мне хочется побыть одной, — отводя глаза в сторону, ответила Таис.

— Если Антона оправдают, ты хочешь быть с ним, — жестко сказал Крылов. Он не спрашивал, он утверждал это.

— Я люблю его, — сказала Таис и посмотрела свекру в глаза. Лицо того исказила гримаса боли. — И, да, я очень хочу быть с ним.

— Я не смогу этого принять, — хрипло произнес Крылов.

— Хотите заставить меня его бросить?

— Я не могу тебя заставить, ты свободная, взрослая женщина, — сказал Крылов, и в его глазах заблестели слезы. — Но я не смогу принять того, что ты будешь с Антоном. Я ничего не имею против этого парня, но я всего лишь человек, чьего сына он убил. Не требуй от меня слишком много!

— Он стал преступником, чтобы защитить меня.

— В этой ситуации кто-то должен остаться проигравшим, и кто им окажется, решать тебе. Пока я жив, я не хочу видеть тебя с Антоном. После — ты можешь жить, как тебе нравится, — дрожащим голосом произнес Крылов и Таис почувствовала, как тяжело ему дается эта ситуация, как больно ему на самом деле. — Не думаю, что ждать придется долго.

— Не надо так! — вскинулась Таис и опустилась на колени перед Крыловым. Она впервые видела, как этот железный человек плачет, как слезы текут по его морщинистым щекам и падают на плед, которым укрыты его колени.

— Но если ты настолько любишь его, ты можешь уйти, я не буду тебя удерживать. Не хочу стать тем, из-за которого ты можешь разрушить свою личную жизнь. Не беспокойся, я не лишу тебя наследства за твой выбор…

— Господи, ну что вы такое говорите! — вытирая его мокрые щеки, прошептала Таис.

— Прости, я расклеился. Ты не должна была этого видеть, — шмыгнув носом, сказал Крылов. — Все эти события, они выбили меня из колеи.

— Вам не надо оправдываться, — беря его за руки, сказала Таис. — Я люблю вас, отец.

— Что ты такого говоришь, девочка… — растроганно проговорили Крылов. Таис поцеловала ему руку и поняла, что плачет.

— Отец… — выдохнула Таис, и произнести остальное у нее не хватило сил. Крылов наклонился к ней и поцеловал ее в макушку. Обнял за плечи и притянул к себе.