Кухня Дайлов. Ложка всё ещё у губ. Голова ясная, мысли непривычно чёткие. В Звёздном Море дрогнула плита, а недостроенные стены по её краям поднялись ещё на несколько сантиметров.

Отложив ложку, я ещё раз оценил получившееся блюдо. В прошлой жизни за этот рецепт мои коллеги перегрызлись бы прямо на кухне, не снимая колпаков.

Готовой силы это блюдо, конечно, не давало: за каждый прирост по-прежнему придётся платить тренировками и смертями в Звёздном Море. Зато теперь они будут приносить заметно больше пользы.

Завтра многоглазый ткач сплетёт очередного аватара, и мы проверим, чего стоят микроразломы в деле. А через неделю посмотрим, каких успехов я добьюсь и как сильно вырастут стены моего тотема.

Мне уже не терпелось отправиться в Сквер и как можно скорее это проверить…

Как убедить человека, что я собираюсь озеленить общественное место, где за последние годы не выжило ни одно дерево, а я не сошёл с ума прося это разрешение?

Вопрос крутился в голове всю дорогу до сквера. Логика подсказывала начать со смотрителя: за каждым клочком городской земли кто-то следит, а копать в охраняемой зоне без разрешения — верный способ познакомиться со стражей ближе, чем мне сейчас нужно.

Главный аргумент был готов ещё с вечера: Звёздное яблоко намертво прирастает к месту, и выросшее дерево я смог бы забрать отсюда разве что в виде дров. Значит, будущую рощу можно смело дарить городу. Такую щедрость я уважаю больше всего: дарителю она обойдется почти бесплатно, зато даст разрешение, охрану посадок, репутацию благодетеля и удобное объяснение, зачем я вообще торчу в сквере сутками. Мне же от этой рощи нужен был только коридор мягких зон прямо до самых статуй. Оставалось выяснить, кто сторожит сад окаменевших демонов и что он ответит на слово «посадки». Я бы поставил на долгий скандал с размахиванием метлой.

Сквер Непокорённых Демонов с утра просыпался медленно. Практики стягивались к статуям поодиночке, рассаживались на дальних подступах и только начинали своё ежедневное сползание к личным отметкам. А у западной ограды шла война, о которой Обелиск рекордов молчал: смотритель гонял метлой голубей с чёрного камня и со скамеек у входа. Голуби взлетали, делали круг почёта и садились обратно. На сами статуи старик даже не смотрел. Туда с метлой не пойдёшь: под ментальным давлением мало кто способен приблизиться к демонам, а заниматься там уборкой тем более ни кто не возьмётся. Белые потёки на рогах и каменных плечах копились десятилетиями. Голубям ментальное давление демонов, похоже, вовсе не мешало.

Смотрителя звали Барнаба. Это был сухой старик с медной бляхой городской службы на груди и метлой, отполированной ладонями до блеска.

— Внутрь зоны, значит, — Барнаба оглядел меня с ног до головы. — Я тут видел умников с саженцами. К обеду от саженцев оставались головешки, а мне потом мети. Взрослое дерево сюда тоже не притащишь, оно после пересадки за неделю сохнет.

— Пересадки не будет. Дерево вырастет прямо на месте, из семени.

— Из семени, — повторил он. — В зоне, где живое сгорает за пару часов?

— Моё предложение такое. Всё, что вырастет, остаётся в сквере и переходит городу. Мягкая зона, тень, со временем и плоды. Пользоваться сможет любой практик. От вас мне нужно разрешение копать лунки и обещание, что мои посадки никто не выдернет.

Барнаба пожевал губами. Моё предложение он обдумывал долго.

— Земля городская, значит и дрова городские, — решил он наконец. — Ладно. Бумагу составлю, пришлёшь человека за копией. Хоть посмеюсь на старости лет.

— Если получится, будете смеяться в тени.

— В этом сквере, малец, тень дают только демоны. Иди уже, экспериментатор.

Второй раз за неделю меня назвали экспериментатор. Похоже, это слово ко мне прилипло.

Я отошёл к краю зоны, сел на скамью и достал из перстня запечатанную порцию риета. Ложка тёплого яблочного мяса, следом хруст корочки. Багровый жар от капли «Рогача» ударил в виски, перед глазами мелькнула выжженная равнина с колоннами демонов, и всё это сразу накрыло сладкой волной. Голова после порции стала ясной, мысли шли ровно и быстро.

Теперь можно работать.

Я поднялся и пошёл вглубь сквера.

У каждого практика здесь своя отметка в песке. Новички садятся на пятидесяти метрах, на самом краю. Крепкие практики держат сорок пять. Мой приятель Адриан годами выгрызал свои тридцать девять и считал их личным потолком. Я прошёл мимо всех этих людей уверенным шагом, и мне вслед лишь приоткрывались заинтересованные глаза. Многие из сидящих ещё только возвращались к вчерашним отметкам, а я шёл к своей.

На тридцати восьми метрах давление легло на плечи всей тяжестью сразу. Голова налилась, в ушах поднялся ровный гул, а перед глазами поплыли чужие картинки: чёрное небо, крики, чьи-то клыкастые морды. Это моя рабочая черта. Ближе к статуям неделю назад я пройти не мог.

Отсюда и начнём.

Я отмерил шагами место для первой лунки. У взрослого Звёздного яблока раскидистая крона, поэтому сажать надо с запасом, иначе деревья будут мешать друг другу. План посадок уже сложился: по спирали, каждое следующее дерево на границе мягкой зоны предыдущего, и так прямо до статуй.

Я сел на песок, достал коробочку «Семени Изобилия» и откинул крышку. Синее семечко легло в углубление. Дальше пошла энергия.

Я направил «Концентрацию» внутрь коробочки, и артефакт вцепился в мой резерв мёртвой хваткой. В прошлый раз, на вишнёвой косточке, я оборвал подпитку, израсходовав приличную часть резерва. Теперь я вливал почти всё что имел: семечку предстояло прожить целый год за считанные минуты.

Коробочка загудела. Сначала тихо, потом громче, и в щели под крышкой замигал свет. Когда гул стих, я поднял крышку. Вместо семечка там лежал тёмный твёрдый орешек с проклюнувшимся белым корешком. Самое настоящее дерево, свёрнутое в зерно.

Лунка, горсть земли, вода из фляги.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом песок дрогнул, и из лунки полез стебель. Он рос на глазах, выбросил одну пару листьев, вторую, покрылся тёмной корой и остановился мне по колено. Передо мной стояло тридцатисантиметровое деревце — там, где обычные саженцы сгорают за пару часов.

Вдруг его листья по краям потемнели, будто их прихватило морозом. Давление пробовало новичка на зуб.

Ну, малыш, держись!

Листья расправились. Корни ушли вглубь, ствол стал толще, и от деревца во все стороны разошлась мягкая волна. Я почувствовал её сразу: гул в ушах стих, тяжесть с плеч уменьшилась наполовину. Мягкая зона получилась радиусом примерно в три шага. Внутри неё давление демонов ощущалось так, будто я сижу метрах на сорока пяти, а не на тридцати восьми.

Получилось! Мне удалось ускорить рост дерева на целый год!

Я оглянулся на западную ограду. Барнаба стоял с метлой и смотрел в мою сторону, забыв про своих голубей.

Я ему кивнул, взглянул на каменные изваяния демонов, но сразу в бой не полез. Сначала нужно восполнить резерв.

Я сел рядом с деревцем, скрестил ноги и занялся восстановлением. Риет продолжал работать: багровый жар от лопнувших капсул уходил в глубину сознания и раскрывал там мелкие трещины, через которые ментальная сила проникала глубже обычного. Мягкая волна деревца ослабляла давление. Закалка ментальной устойчивости шла семимильными шагами, а резерв стремительно наполнялся. Через час он снова был полон.

Пора! Я закрыл глаза и вошёл в Звёздное Море.

Над серебристой водой уже висел первый гость. Демонический аватар: два метра сплошных мышц, чёрная шкура, длинные руки до колен. Создавал его многоглазый демон, чья статуя стояла по соседству с Багротом, и голос хозяина сразу донёсся откуда-то из темноты за пределами моего моря.

— Опять ты. Сто пятьдесят четыре смерти, мальчишка. Я считаю каждую.

— Я тоже считаю, — сказал я. — Начинаем.

— Начинаем, — согласился демон. — Скажи честно, тебе не надоело? Твоя техника чешет мою плоть, как котёнок диван. Багрот дал тебе «Багряный Разлом» и посмеялся: эту технику кормят кровью, десятью тысячами убитых. А ты за всё это время не убил никого. Бесполезная техника в слабых руках.