- Нихрена ты обо мне не знаешь… - губы Яны расплылись в торжествующей улыбке.

- Ах вот как… Ну удиви меня? Чего молчишь?

- Это не твое дело…

- Но ты постаралась сделать так, чтобы оно стало моим. Легче стало?

- Ты не знаешь, с кем дело имеешь…

- С ручной собачкой Яги. И судя по тому, что это вряд ли ты одна навешала, - Тарасов кивнул на развешанные куколки, - ёще и не единственной.

- Я НЕ ЕЁ СОБАЧКА!!!

Яна кинулась вперед, словно распрямившаяся пружина, пытаясь уронить Старшину правым хуком, но он встретил её ударом в солнечное сплетение, после чего швырнул согнутую в тот же угол.

- Сука… - Яна, хрипя и глотая ртом воздух, скорчилась в позе эмбриона.

- Анекдот есть такой. Идет по лесу ёжик и орет: «Я зверь сильный! Я зверь страшный! Я зверь смелый!». Медведь это услышал и как даст ежу пендаля. Тот через трое кустов улетает, встает, отряхивается: «Я зверь сильный! Просто очень легкий!» Тебе Григорий Федорович про такую штуку как «весовые категории» не говорил?

Услышав имя-отчество тренера Яна снова кинулась и снова отлетела назад, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

- А еще он восхищался твоим упорством. Говорил, что кидаться ты будешь, пока тебя в ринг не вколотят. И я, как видишь, принял это к сведению. Ну так что? Будем продолжать, или все-таки поговорим?

- Иди нахуй…

- Послать нахуй и отправить туда — две разные вещи. Я думал, ты это уже поняла… А теперь пойми, что Ольга тебя просто использует.

- ТЫ НИЧЕГО О НЕЙ НЕ ЗНАЕШЬ!!!

- Возможно...

Хладнокровно кивнув, Тарасов сработал на упреждение, снова усадив кинувшуюся в новую атаку Яну и прижав её коленом к полу.

- Но вот ты не настолько дохуя сложная, как сама про себя думаешь. Ты озлобленная, одинокая и неопытная. Идеальный объект для манипуляций. То что она тебе дала, как Ивану Царевичу, зверюгу ездовую и волшебных цацок, не значит, что она тебе друг. Это значит, что вся твоя сила — заемная. Как дали — так и отберут. Я вот отобрал. И что она скажет, когда узнает, что меч и шапка теперь у меня? А?

- Отпусти, - прорычала Яна дергаясь и всхлипывая. - Я тебе это еще припомню!!!

- А успеешь? Тут все в начале девяностых в бетон закатали. То есть антураж наведен относительно недавно. Какие из них твои?

Посмотрев на развешанные колдовские куклы, Старшина приметил самую свежую, и рядом еще несколько перевязанных серой шерстяной ниткой. Затем, сунув руку ей за шиворот, вытащил ворот такого-же серого свитера.

- Ага… Вот эти… А остальные чьи, ты не думала? Кто их сюда таскал? Что с ними стало?

- Отпусти, больно…

Голос был уже скорее жалостливый, так что выпустив её, Тарасов со вздохом посмотрел, как севшая Яна вытирает лицо.

- Я понимаю, зачем и почему ты это делаешь… Я понимаю, что ты готова сделать, что угодно и понимаю, ради чего… Но я так же понимаю, что твоя потеря — как кольцо в носу у быка, за которое тебя можно взять и волочь куда угодно. И этим очень легко воспользоваться. Так что перестань пороть горячку, тормозни и подумай. Просто подумай, что ты знаешь точно, а что тебе просто сказали. Тебе сказали, что там? Что это за проход?

- В иной мир…

- И ты решила… Не только ты, судя по всему, что имелся в виду мир загробный, так?

- Хочешь сказать, что нет?

- Я хочу сказать, что «иной мир» можно понимать по всякому. Тебе ведь никто не говорил, что это именно мир мертвых, я верно понимаю?

- Ольге нет смысла врать…

- Почему?

- Она — яга… Она стережет этот проход.

- Зачем?

- Чтобы нежить по земле не шастала.

- А че тогда она шастает? Ты же в курсе, что я тут двоих за год упокоил?

- Это я не справилась… Она сказала мне разобраться… А ты первее меня успел…

- Вот оно че! И как Ольга к этому отнеслась? - Яна только молча засопела. - Ты ей не сказала, верно?

- Какая разница, кто! Главное, что дело сделано!

- Это мне без разницы. Тем людям, за кем эти твари охотились — без разницы. А если Ольга тебя так проверяла, то поверь — разница огромная.

- И что! Сдашь меня!?

- А надо? - Яна снова засопела. - Надо, я тебя спрашиваю?! Что такое? Куда голос-то пропал? Была же резкая-дерзкая.

- ДА ИДИ ТЫ!!! – рявкнула Яна, вскакивая, но вместо того, чтобы бросаться на Тарасова, который приготовился снова пробить ей поддых, с примечательной резвостью запрыгнула на пролет выше, порываясь бежать, потом обернулась, снова посмотрела наверх, и снова вниз, на Старшину, который, высунувшись так, чтобы её видеть, наблюдал за этими метаниями.

- Я-то пойду… Благо мне есть куда, - покачав головой, Старшина вздохнул, - А у тебя есть куда идти?

- ДА ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО!!!

- Вот это охренеть, конечно… Вот это ты мощно задвинула! Это ты сюда пришла. Это ты ко мне влезла. И теперь спрашиваешь, что мне от тебя надо?

Сверху скрипнула открывающаяся дверь. Быстро сориентировавшись, Тарасов кинул Яне шапку.

- Надевай и вали. Завтра я буду в городе. В восемь вечера под главной елкой. Принесешь фотоальбом — отдам меч. Все, свободна!

Яна, посмотрев на него изумленными глазами, потопталась, но сверху уже кто-то спускался, так что она напялила шапку и исчезла. Старшина подобрал ватник, потом посмотрел на меч.

Куда тебя прятать-то! Здесь не оставишь, да и за пояс не засунешь, чай не штык-нож! В руке внезапно полегчало, и он с удивлением увидел, что метровый клинок превратился в штык-нож с рыжей бакелитовой рукоятью. Так вот как ты его таскаешь, так, чтобы народ не пугать! Быстро сунув нож и наган в бушлат, Тарасов потопал вверх, дабы перехватить того, кто сюда заявился до того, как он увидит все это эзотерическое великолепие. Примерно на полпути его встретил капитан Дябин.

- Валентин Сергеевич?

- Ох! Это вы! - Начмед схватился за сердце. - Не пугайте меня так!

- Что случилось?

- Мне показалось… Я не уверен, но кажется меня кто-то толкнул.

- Кто? - деланно изумился Старшина. - Вы кого-то видели?

- В том-то и дело… А вы что тут делаете?

- Да вот — вскрыли опять! Пошел проверить, все ли в порядке.

- Вы видели, что там внизу?

- Фигня какая-то…

- А ватник чей?

- Мой. Деревянко звонил, говорил, что там, на старых складах, машину видели. Я решил сходить, проверить, все ли в порядке. Заодно ватник домой закинуть. Смотрю — замок выломан.

- Его постоянно ломают… - Дябин зябко передернул плечами, - пойдемте, а то мне тут не по себе…

Они поднялись наверх. Тарасов осмотрел замок. Он был старый, железный, так что согнутую дужку можно было попытаться вправить. Начмед, пока Старшина возился, закурил, испуганно озираясь по сторонам.

- Что такое, Валентин Сергеевич?

- Да не знаю… Беспокоит меня вся эта ерунда. Вы видели, что там внизу?

- Фигня всякая. Кто-то решил в колдунов поиграть.

- Вы так считаете?

- А вы что думаете?

- Не знаю, честно говоря. В газетах всякое пишут…

- Читал я те газеты. Барабашки всякие, люди снежные, а на следующей странице — про певичек разных сплетни. «Желтая пресса» - что с них взять?

- То есть вы во все это не верите?

- А должен?

- Ну, не знаю… Люди вас чуть ли не шаманом считают.

- Этого еще не хватало.

- Просто сын Фаины рассказывал, что вы его у чудовища какого-то на складах отбили.

- Кому рассказывал?

- Матери. А она — Зампотылу.