- Ну их эти формальности, Валерий Петрович — отдыхайте. Удачно отметить.

- Ай спасибо, Васька! - Тынуэуев расплылся в своей фирменной улыбке. - Ты тоже тут не скучай. Водки нету — мне водку нельзя, я от неё злой становлюсь, так что я тебе чай оставил. Сам собирал. С чая я добрый. Рюмку чая подымешь, как год пойдет. Желание только не забудь загадать. На Новый Год они сбываются!

- Спасибо… вы, кстати, на чем до города добираться будете? Сейчас попутки вряд ли ловятся уже?

- Да чего тут добираться? Пешком дойти можно!

- Сорок километров?

- Всего… Если бегом, то к курантам дома буду!

- Может, попросите кого-нибудь подбросить?

- Целый день сижу — пробежаться хочу! Шутка! Не волнуйся, Васька! У меня все схвачено!

Подмигнув, Тынуэуев подхватил стоявший у двери полупустой вещмешок, закинул его на плечо и, еще раз махнув рукой на прощанье, легкой трусцой побежал по бетонке в сторону трассы. Тарасов, глядя ему вслед покачал головой. Хотя с другой стороны, скорее всего хитрый чукча эксплуатирует стереотипы о своем народе, которому сорок километров по тундре отмахать как нехрен делать. Служит он тут не первый день, катается до города не первый раз… Точно! Скорее всего на междугородний торопится — как раз должен последний рейс идти. Освежив в памяти периодичность движения автобусов, на которых сам нередко катался, Старшина покивал, и пошел смотреть, где тут чего.

В принципе, особых хлопот не предвиделось. Комбат уже уехал, дежурка уже вернулась, так что всех забот: следить, чтобы топящий печку дневальный не заснул, а второй, маясь от скуки, не натворил каких-то непотребств. А за всем за этим поглядывать в сторону двери, откуда ведет лестница в неизвестное. Вдруг кто наведается желание на Новый Год загадать?

Часов до одиннадцати все было тихо. Истопник — плотненький боец по прозвищу Умка, которому на дембель было весной, твердо вознамерился просидеть это время у теплой печки, так что обязанности свои выполнял исправно. Второй дневальный был из молодых и обнаглеть еще не успел, поэтому особой активности не проявлял, только робко попросился посидеть и посмотреть кино вместе с Тарасовым. А потом зазвонил телефон.

- Вы кого пропустили?! - раздался в трубке срывающийся на визг голос Деревянко.

- Никого, - ответил удивленный данным вопросом Старшина. - Ворота закрыты. А что?

- Караульные докладывают, что видели машину за складами!

- Какую?

- Это мы сейчас разберемся! - в трубке раздались гудки.

- Так… сиди и бди, - кинул дневальному обеспокоенный Тарасов. - Дверь никому, кроме меня не открывай… И кино без меня не досматривай.

Накинув бушлат, он быстрым шагом рванул в сторону складов, по пути всматриваясь в длинную, как стрела, дорогу, уходившую мимо складов в сторону озера и поворота на стрельбище. В караулке Деревянко не оказалось. Сержант Коростылев, которого, по иронии, поставили к жертве его компьютерных талантов помощником, пояснил, что с постов доложили, что видели на старых складах какую-то машину, и лейтенант, которому груз ответственности отдавил последнюю извилину, отправился проверить лично. Один, идиот!

Первым порывом было бежать за ним, но, выскочив на крыльцо и оглядевшись, Старшина, после недолгого размышления, сбегал к своей шестерке, схватил из багажника ватник, после чего направился в сторону ДОСа. Если машину видели, значит она хотела, чтобы её увидели, так как предыдущие разы таинственная «Волга» появлялась там и исчезала незаметно для караула. А раз так, то это — приманка. Машина появляется и исчезает. То есть смыться оттуда и зайти с другой стороны, ей раз плюнуть! Но Тарасова так просто не наебешь!

Подбежав к пристрою и увидев развороченный замок, Старшина испытал злое удовольствие от своей сообразительности. Как только успела, падла! И главное, чем? Это же не дверь в его квартире. Тут так просто не отжать. Осмотрев покореженный замок, он заметил застрявший в трещине листик какого-то растения, выглядевший так, будто он не сам пожух, а его специально высушили как для гербария. Аккуратно сунув находку между страниц блокнота, Тарасов убрал его, достал «Наган» и намотал ватник на левую руку. Алиса говорила, что в старину набитая ткань служила недурной защитой, но проверять, как это остановит удар меча, хотелось не сильно. Однако, мечами та девица владеть училась скорее всего не из праздного любопытства и такая защита лучше чем никакая.

Стрелять на поражение Старшина планировал только в самом крайнем случае. Одно дело упырь, а другое — поехавшая крышей под ударами судьбы девчонка. Которая, к тому же, должна знать много интересного. Возможно, удастся все-таки поговорить? Рывком распахнув дверь, Тарасов отскочил на случай, если его ждут на входе, успев заметить как внизу мелькнул и немедленно пропал луч фонарика. Заметила… Не то, чтобы он рассчитывал подобраться неожиданно, однако все равно обидно.

Поскольку таиться смысла уже не было, Старшина щелкнул выключателем и начал медленно спускаться, внимательно проверяя каждый поворот лестницы. Мечи, они, конечно, хорошо, но с тех, кого эта Яна предположительно прикончила, мстя за папку, можно было и ствол снять. На предпоследней площадке, откуда были уже видны эзотерические рисунки и развешанные куколки, он остановился и прислушался. Звуки могут многое сказать. Может предохранитель щелкнет, или длинный клинок звякнет о бетон, внося ясность в вопрос, что ему ждать?

Дыхание… Тяжелое медленное дыхание и такой же медленный и осторожный шорох бетонной пыли и мусора под подошвами. Быстро выглянув, Тарасов осмотрел пустую лестницу. А больше тут ходить и негде. Тогда какого хера? Подчиняясь внезапной догадке, он, широким взмахом размотав ватник с руки, швырнул его вперед, и когда тот с хлопком облепил невидимую фигуру, прыгнул следом, тараня плечом и надеясь ни на что не напороться.

Раздался громкий звон и по бетону покатился длинный стальной меч. Невидимка вывернулся, но понимая, что тот попытается вернуть себе оружие, Старшина от души наступил ногой на то место, где была рукоять меча, который, за мгновение до этого, исчез. Ощущения под подошвой и болезненный вскрик подсказали, что он придавил кому-то пальцы, так что Тарасов снова хлестнул ватником, чтобы обозначить противника. От этого удара в сторону отлетела потертая шапка-ушанка и посреди пустого бетонного пола появилась корчащаяся от боли худая девка в армейских штанах и «косухе», отчаянно пытающаяся вытащить руку с зажатым в ней мечом из-под старшинского берца.

- А ну-ка, замри нахер! - Тарасов наставил на неё «Наган». - Замри, кому сказал!

- СТРЕЛЯЙ! ДАВАЙ! МНЕ ПОХЕР!!!

- Не пизди…

Вздохнув, Старшина переложил «Наган» в левую руку и зарядил ей с правой сочного леща, от которого та на некоторое время потерялась, после чего отобрал меч, подобрал шапку и, толкнув ногой, отправил в угол.

- Бесстрашная нашлась… ты просто слишком малая и слишком тупая, чтобы понимать, о чем говоришь.

- ДА ЧТО ТЫ ОБО МНЕ ЗНАЕШЬ!!!

- А ты обо мне? Что ты знаешь обо мне? Ты же фотоальбом спиздила не для коллекции? Ты же справки обо мне наводила, да? Ну и как? Что интересного узнала?

- Достаточно!

- Узнала бы достаточно — не огребла бы так глупо и так быстро. Это что у тебя такое было? Шапка-невидимка, как я понимаю? А меч, стало быть, кладенец? А ты сама у нас — Яна Кошкина. Неуловимый, ебать его в сраку, мститель.

Яна только сопела, злобно зыркая глазами и баюкая отдавленную руку. В уголках её глаз собрались и предательски блестели капли слез.

- Ты же понимаешь, что рано или поздно нарвешься на тех, кто не просто гопота сутулая, которая только трое на одного и с ножами может?