- Да с твоей помощью и упокоил. Там, где ты сказала, возле разрушенных коровников, заросшее бомбоубежище было.

- Это где горело летом?

- Ага.

- А милиция сказала, что его Юсупов из обреза. За сыновей...

- Верно сказала. Так он и помер. А потом вернулся… Но не будем об этом, а то у тебя уже слезы наворачиваются. Я потом не объясню Денису, чем тебя до слез довел. Ты лучше сюда глянь. Что на ум идет?

Марина, которая действительно начала шмыгать носом, посмотрела в блокнот, где были зарисованы знаки из того места, которое Тарасову показал Комбат. Её брови удивленно поползли вверх.

- Я не знаю, что это. Я такое не практиковала никогда. И из наших тоже никто…

- Напрягись, Марин. Представь себе - лестница, как в подъезде, но только под землю уходит. А в конце все бетоном залито на пару метров. И все вот этими знаками изрисовано. А еще вот такие штуковины висят. На какие мысли наводит?

- Сейчас… - открыв заслонку, Марина принялась вглядываться в пляшущие в топке языки пламени. - Баба Груша говорила, что надо внимание переключить на что-то что завораживает, меняется. Огонь, например, или воду текучую. И тогда мысль свободно идти начнет. Значит лестница и бетоном залито? То есть в никуда она спускается… Это сильный образ. И эта лестница…

Замолкнув, она прикрыла глаза, видимо представляя себе картину, затем резко распахнула их и бросилась к столу. Старшина, с интересом наблюдавший за этим услужливо пододвинул блокнот.

- Это, вот это, и вот это вот - печати. Все, что кругом схвачено, это заграждение, защита, сдерживание. Чего только, не пойму…

- А это? - Тарасов указал на похожие на человечков куколки из веток и соломы, - Ключи?

- Нет… Это… - закусив губу Марина задумалась. - Я бы сказала, что кто-то там желания загадывает. Что странно.

- Почему?

- Потому, что я бы поняла, если бы лестница вверх вела. Тогда это была бы попытка обратится к высшим силам. Ну вы понимаете.

- А тут, стало быть, к низшим?

- Ну или к загробным. Возможно кто-то пытается достучаться до мира мертвых. Потому что ведущие вниз ходы именно с ними связаны.

- Знаешь, это может иметь смысл.

- Серьезно?

- Абсолютно, - услышав шум подъехавшей машины, Старшина быстро убрал блокнот, - ты мне очень помогла.

Хлопнула дверь и в дом ввалился румяный Ротный, таща на плече половину свиной туши. Марина замахала на него полотенцем.

- Ты чего это сюда волочешь?! Там оставь — потом порубим.

- Похвастаться! - Ротный скинул мясо на стол в сенях. - Вот теперь наливай! А ты, Иваныч, колись, что ты тут рассказывал, пока меня не было!?

- Если в общих чертах, то не так страшно заступать с тридцать первого на первое как с первого на второе.

- Почему? - Ротный удивленно застыл с поднятой рюмкой в руке.

- Да вот поэтому, Денис, вот поэтому, - взяв вторую рюмку, Тарасов чокнулся с ним, - Ты весь день бегаешь, весь вечер салаты режешь, потом всю ночь пьешь. Ну или смиряешь себя изо всех сил, что тоже тяжко и неприятно до крайности. Каким ты на следующий день на дежурство заступишь?

- А-а-а!!!

- Вот тебе и «А!». Я же спокойно отдежурю, так как начальства не будет, а бойцы по отпускам и увольнениям , и работ никаких не запланировано, после чего сдам вам пост и там уже, с чистой совестью, отмечу все как белый человек, во всю ширь души и ничем себя не стесняя.

- Так тебе же пить нельзя? Ну я имею ввиду — во всю ширь?

- А других вариантов весело отметить ты не знаешь?

- Знаю… Но не там, у нас.

- Так я же со службы! То есть трезв как стеклышко. Могу сесть за руль и в город поехать. И там елка, гуляния, всякие мероприятия.

- Вот верно теща говорила, что ты змий… - завистливо покосился на Тарасова Ротный, - а я тебя ещё цельный месяц котлетами потчевал!

- Сам предложил, заметь! Добровольно и с песней! За это и выпьем!

***

Тридцать первое число и правда выпало хлопотным. Все понимали, что Новый Год - это просто число в календаре и за ним будет такая же череда рабочих дней, но он все равно воспринимался как некий рубеж, до которого надо закончить все по максимуму. Будто если успеешь, то в следующем году это тебя беспокоить уже не будет. Так что возможность выскочить из этого колеса и пойти готовится к наряду с точки зрения Старшины перекрывала все неудобства, связанные с праздничным дежурством.

Заварив чаек, он открыл форточку, закурил сигарету и, сев за стол, принялся не торопясь прикидывать, что его ждет. Начштаба составил перечень мест, в которых нужно искать офицеров и прапорщиков на праздниках, в случае чего. Тарасов честно сказал, что собирается первого числа сгонять в город и, демонстративно раздумывая над способом с ним связаться, пока он будет кататься с горки у праздничной ели, успел подсмотреть, где будет Комбат. Судя по всему — у Ольги.

А, значит, её рыжая помощница будет в курсе, что тот в части отсутствует. Что это ей дает?

Как вариант — возможность пошаманить у прохода. Марина сказала, что, по её разумению, кто-то там проводить ритуалы в попытке достучаться до загробного мира. А у этой Яны как раз есть желание увидеться с погибшими родителями. Только вот с чего она решила, что надо именно там стучать?

Старшине не особо верилось, что лестница под панелькой ДОСа ведет в мир мертвых, однако, учитывая, какая херня вокруг творится, поверишь и не в такое. И не поэтому ли тут, вокруг, упырье поднимается? Да и Яга, судя по тому, что удалось про неё найти, связана с этим всем весьма плотно. Да уж… кому скажи, что души шествуют на тот свет по советской бетонной лестнице с крашеным масляной краской кантиком у стены…

Стоп! Чушь какая-то. Зачем этой Яне туда ломиться, допустим, понятно. Остальные что там забыли? И если сектантам с их религиозными загонами подобное место может быть, в теории, интересно, то вот фирмачам зачем? Передать привет своим полегшим на разборках братанам? Или запасной выход, на случай если их самих грохнут? А как это работает? Дух, душа или, что там есть, может и вернется. Но куда? Тело-то тю-тю. Митрофанов, как пример, но он, судя по всему, не умер толком. Реанимирован был не отходя от кассы этой самой «Живицей». Непонятно...

Достав компьютер, Старшина принялся внимательно перечитывать все, что касалось Прохода. И чем дальше, тем больше ничего не понимал, так как загробный мир главаря сектантов интересовал мало. А вот предстоящий конец света — очень даже, что занятно, так как Тарасов был уверен, что это лапша на уши неофитов. Только вот помирать и перерождаться по заветам собственных священных текстов он не собирался, намереваясь отсидеться. Где? В загробном мире? Маловероятно. Это не самое лучшее для живых место. Да и наш мир, накрывшийся медным тазом, по гарантии никто менять не будет. То есть он собирался там жить. Жить и, судя по наброскам чего-то похожего на проект идеального общества, править. Вздохнув, Старшина посмотрел на время и убрал компьютер в тайник. Это все, конечно, увлекательно, но пора на службу.

Развод проводил Начштаба. Поздравив всех с праздником и еще раз напомнив не ослаблять бдительность, он быстро проверил готовность и, разогнав всех по постам, в развалочку засеменил в сторону ДОСа, где его уже ждала супруга, елка и тазик оливье. Деревянко, впервые заступивший начкаром и от такой ответственности мандражировавший, как школьник перед экзаменом, визгливо начал строить караул. Посмотрев на это шоу, Тарасов вздохнул и потопал в сторону КПП. Жена Тынуэуева работала врачом и буквально жила на работе. А он поэтому не возражал дневать и ночевать на посту, требуя взамен только возможность брать выходные тогда, когда отдыхала она. В этом году ей удалось в кои-то веки встретить Новый Год дома, так что пришедший принимать пост Старшина, глядя на то как Тынуэуев нетерпеливо подпрыгивает на месте, только махнул рукой.