"Ты никогда не делаешь ничего, если это не служит какой-то скрытой цели". Гайм посмотрел колдуну прямо в глаза, теперь в его тоне не было и намека на вежливость. Было важно, чтобы Тиграксис понял его намерения. "Поэтому я сомневаюсь, что ты гнал армию рабов через пески только для того, чтобы стать свидетелем того, как я полезу в гребанный архив демонических имен. Прежде чем я сделаю еще один шаг, я узнаю твой план".

На этот раз ни капли гнева, что говорило о том, что вопрос был ожидаемым. "Там не просто архив демонических имен, великий король. Легенда гласит, что джунгли, которые когда-то росли здесь, были проявлением ее силы, великой магии, ныне утраченной из-за колдовства. Но чтобы завладеть ею, необходимо победить всю ту нечисть, что таится внутри. Как только ты это сделаешь, это будет мой дворец, ибо я устал от Союзных Портов и бесконечных просьб и интриг Золотой Касты. Здесь я устрою свой дом, и джунгли снова зацветут, а зиккурат станет сверкающей жемчужиной в их центре. И, - он указал на колонну рабов, которые теперь лежали на песке под лучами заходящего солнца, - что за дворец без слуг?"

Гайму не требовалось суждения демона, чтобы услышать смесь правды и лжи в словах колдуна. То, что он желает завладеть Алым Зиккуратом и его многочисленными тайнами, было несомненно. Но за этими тщательно выверенными чертами лица скрывалось нечто большее - проблеск страха, который выдавал человека, заключающего пари с крайне неопределенным исходом.

Мысль о том, чтобы просто выхватить меч и сразить Тиграксиса, то возникала, то исчезала в голове Гайма. Это также вынудило бы его убить Олмина и других охранников - утомительная рутинная работа, которая не разрешила бы его дилемму: войти в зиккурат и проверить слова колдуна на практике или уйти и признать все грехи, накопленные им за последнее десятилетие, напрасными усилиями.

"Если ты лжешь, - заметил он Тиграксису, начиная спускаться по склону, песок вялым потоком посыпался под его сапогами, - то тебе лучше надеяться, что то, что ждет меня там, разорвет на куски и мое тело, и душу. Ибо, даже будучи призраком, я найду тебя".

Демон хранил молчание всю дорогу до зиккурата, где Гайм остановился, созерцая ступени, поднимающиеся по наклонному зданию. Он не видел ничего, что напоминало бы дверь или другое отверстие.

Чтобы войти, - растягивая слова, произнес голос, и меч зазвенел в унисон, - я подозреваю, тебе сначала нужно подняться наверх, мой повелитель. Гайм хмыкнул и начал подниматься по ступенькам в стоическом молчании, по-прежнему намереваясь не говорить демону ни слова, хотя вопросы так и вертелись у него на языке.

Почему бы тебе просто не спросить? - спросил голос, пока он поднимался. Я имею в виду, если ты подозреваешь, что колдун солгал. Неужели в этой абсурдной конструкции кроется средство, способное уничтожить меня? Просто спроси, и я скажу тебе.

Гайм стиснул зубы и сосредоточился на ступенях. Его поразило странное отсутствие выветривания и эрозии, характерных для древнего камня, по которому на протяжении многих лет ходили люди. Каждый дюйм зиккурата выглядел таким же нетронутым, как и в день, когда его впервые высекли.

Высекли? Демон насмешливо хмыкнул. Ты воображаешь, что это дело рук человеческих каменщиков? Разве ты не заметил отсутствие стыков?

Вновь взглянув на гладкий красный камень, Гайм убедился, что существо было право. Нигде не было никаких швов. Ступени, по которым он поднимался, да и все сооружение, казалось, были высечены из одной и той же огромной плиты алого камня.

По крайней мере, в чем-то колдующий тупица прав, - заметил голос с невольной ноткой уважения. Здесь кроется великая сила.

Достигнув вершины зиккурата, Гайм с нарастающим чувством разочарования оглядел раскинувшееся перед ним сплошное красное пространство. Вершина была такой же безукоризненной и непроницаемой, как и любая другая часть этого сооружения. Зачем, - недоумевал он, - даже самая безумная королева построила бы здание без дверей?

Безумие у людей - это, по правде говоря, неправильно понятый дар, - сообщил ему демон. Каждый из вас, с кем я когда-либо сталкивался и кто претендовал на звание "гения", обладал хотя бы толикой этого. Кроме того, ты не понимаешь природы этого места. Оно обладает собственным сознанием. Когда-то здесь было соткано заклинание удивительной сложности, - в голосе теперь звучали редко слышимые нотки благоговения. Сплетение множества различных магий, призванных придать подобие жизни простому камню.

Гайм нетерпеливо топнул ногой по блестящей поверхности, вызвав у демона тихий смешок.

Вижу, ты все еще отказываешься спрашивать. И все же желаешь моей помощи. О, - вздохнул он, - почему бы и нет? Как я уже сказал, это место силы, созданное для того, чтобы обладать определенной формой осознания. Сила лежит в основе его природы, а сила всегда признает силу.

Наморщив лоб, Гайм окинул взглядом крышу зиккурата, размышляя о том, что он тоже обладает чем-то могущественным. Шагая вперед, он вытащил меч и остановился примерно в центре площадки. Лезвие завибрировало в его руке, приобретая знакомое голубое свечение.

"Сила узнает силу", - произнес он, опуская кончик лезвия так, что оно коснулось поверхности зиккурата. Реакция последовала незамедлительно: красный камень покрылся рябью, как потревоженная поверхность пруда. Гайм увидел, как его собственное отражение растянулось и заколебалось, по мере того как расходилась рябь, увеличиваясь в размере. Внезапно насторожившись, он отступил назад, но рябь двигалась слишком быстро. Преобразованный камень, двигаясь с маслянистой вязкостью, коснулся его сапог. Вдруг под его ногами ничего не оказалось, и Гайм невольно вскрикнул, падая.

Он проскользнул сквозь измененный камень с сопротивлением не большим, чем у облачка дыма, оранжевое сияние вечернего солнца пустыни сменилось мягким фиолетовым свечением. Падение было коротким: мгновение спустя его сапоги коснулись твердой поверхности, и эхо неестественно громко и протяжно возвестило о его присутствии.

Гайм мгновенно принял боевую стойку, держа меч обеими руками и подняв его на уровень глаз, плечи его были опущены в поисках угрозы. Он находился в помещении, почти таком же широком, как крыша над ним, потолок которого поддерживался целым лесом квадратных колонн. Каждую поверхность покрывала сетка серебристо-голубых линий, их сияние, отражаясь от красного камня, создавало фиолетовое мерцание. Благодаря этому он смог полностью осмотреть окрестности и обнаружил, что враги отсутствуют.

Отсутствуют? Демон глухо рассмеялся. Не думаю, мой повелитель.

Выпрямившись, Гайм подошел к ближайшей колонне, вглядываясь в серебряные линии, выгравированные на ее поверхности. Местами они закручивались, образуя изящные спирали. В других местах складывались в остроугольные узоры. Он не заметил никакого единообразия и, к своей досаде, не обнаружил ничего похожего на символ, начертанный Тиграксисом на песке.

Удивительно, - заметил его спутник, пока Гайм переходил от колонны к колонне, осматривая бессмысленную массу серебряных линий, - здесь есть заклинания, которых я не видел тысячелетиями. Даже мой род считает их устаревшими и утраченными. Эта безумная королева с каждым мгновением становится все интереснее.

Гайм хотел спросить, что все это значит, но не позволил словам сорваться с языка. Однако демон, как всегда, уловил его вопрос.

Великое и сложное заклинание, - пояснил он. Как я уже говорил, но гораздо более замысловатое и искусно выполненное, чем можно предположить. Из того немногого, что я смог понять, все это относится к строению зиккурата. Паутина чар, которая сохраняет его таким, какой он есть, нетронутым и не потревоженным течением времени.

Подойдя ближе к колонне, Гайм протянул руку к ее поверхности и осторожно коснулся кончиком пальца одной из линий. На ощупь она была прохладной и не внушала опасений. И все же он что-то почувствовал - мягкое, ритмичное повышение и понижение давления.