Я шёл и думал, сколько ему можно сказать. Фомин не болтун. Он помкомвзвода, и если взвод пойдёт за кордон, он пойдёт первым после меня.
— Наверху решили, — сказал я, — сделать несколько подразделений для специальных операций за кордоном. Не пехота, не разведка в обычном смысле. Маленькие группы, которые могут сделать то, что никто не может. Тихо, быстро, далеко от своих.
— Та-ак…
— Одна операция скоро предстоит. Зарубежная. Больше пока сказать не могу, Трофим Ильич. Даже тебе. Секретность такая, что я сам не всё знаю.
Он остановился. Я тоже.
— За кордон, значит, — сказал он.
— За кордон.
— И поэтому отбирают.
— Отбирают лучших и натаскивают. Поэтому и прыжки, и рукопашка, и снайперы. Поэтому я вас гоняю, как проклятых. Там, куда пойдём, второго шанса не будет. И подмоги не будет. Если что, из гранаты чеку вытянул и все…
Фомин постоял. Потом снова вытащил кисет, снова повертел, снова убрал.
— Бойцам так и скажу, — решил он. — Что готовят к особому. А куда — не наше дело.
— Так и скажи.
Мы пошли дальше. Балка кончилась, и впереди, за чёрной стеной камыша, мелькнули огоньки: старый пирс. Оттуда донёсся короткий хриплый лай. Погранцы с собакой.
— Николай, — сказал Фомин, не поворачивая головы.
— Ну?
— Меня возьмёшь? Туда.
— Тебя и отбирать не надо, — сказал я.
Он кивнул один раз, коротко, и прибавил шагу, догоняя цепь.
* * *
Дейнеку мы встретили у опор пирса. Он что-то разглядывал на земле. Рядом стояло два погранца с винтовками наперевес, рвалась с поводка серо-рыжая овчарка. Ушастая. Старая знакомая.
Служебная собака (розыскная). Уровень 3. Роль: охрана границы, работа по следу.
Нет, ну надо же! Был песель второго уровня и вот уже трешка. Прокачался! И статы видны… Я попытался обратиться к интерфейсу, вызвать ии, но нет, все было серое.
Дейнека шагнул навстречу, пожал руку. Лицо помятое, фуражка сбита на затылок.
— Ну, кировские, — сказал он вместо здравствуйте. — Ну вы нам и подсуропили!
— Не я его на пост ставил, Мирон.
— А мне какая разница, кто ставил? — Он сплюнул в воду. — У меня теперь по вашей милости весь участок на ушах. Начальник заставы с постели поднят, комендатура звонит каждые полчаса. А если он уйдёт на ту сторону с винтовкой, кто будет перед румынами краснеть? Армия? Нет. Застава будет краснеть. Опять.
— Опять?
— После вашей стрельбы на воде, в марте, — Дейнека покосился на меня, — у нас тут месяц разбирательство шло. Румыны нотами завалили. Так что мы гайки закрутили, будь здоров. Видишь лодки? — Он кивнул на пирс. — Не видишь! Все в сарай под замок убраны. Вёсла тоже под ключом. И так по всему берегу.
— Значит, лодку он не найдёт.
— Не найдёт. Будет искать — а не найдёт.
— Ну хоть одна хорошая новость за ночь, — сказал я. — Тогда он где-то на берегу. Сидит и ждёт.
— Товарищ командир — к нам подошел Фомин — Вестовой прибежал. Принесли портянку Лупы.
— Ну теперь у нас дело веселее пойдет — обрадовался Дейнека — Джульбарса сюда!
Собаке дали понюхать портянку, пустили вдоль берега.
Цепь я сократил, усилил погранцов красноармейцами из третьего отделения.
Овчарка взяла след, проводник почти бежал. Мы прошли одну стоянку рыбаков, вторую — везде пусто, только по воде что-то так мощно плещет вдалеке. Сом?
Овчарка рвалась вперёд, хрипела в ошейнике, и проводник уже не бежал, а его тащило. Берег впереди поднимался бугром, а на бугре чернело приземистое: сарай или кошара.
— Там что?
— Старая рыбацкая коптильня, — сказал Дейнека. — Заброшенная. Хозяин ещё в 17-м в Бендеры ушёл.
На востоке уже начало сереть, скоро рассвет. Я пригляделся. Стены глиняные, крыша провалилась. А внизу, у воды, старая пристань, тоже сгнившая.
Мы были метрах в полутораста от коптильни, когда собака вдруг встала. Уши торчком, шерсть на загривке дыбом. И зарычала, низко, в сторону бугра.
И оттуда сразу грохнул выстрел.
Вспышка у самого берега, у воды, ниже коптильни. Пуля свистнула где-то над головами и ушла в сады. Взвод, как и было приказано, сразу упал на землю. Но не погранцы. Они открыли беглый огонь по коптильне. И Дейнека первый.
— Не стрелять! — заорал я. — Брать только живым!
Конец 3 тома. Начало 4-го уже на АТ =
