Дышалось хорошо и почти сразу у меня появились правильные мысли. Я понял, что ступил. Ведь про разведупровских можно запросить ИИ! Тут же позвал Тима.
— Слушаю!
— Из Разведупра в Кировский полк едет проверка саперно-маскировочного взвода. Мне нужно знать, кто именно. Фамилии, должности, биографии. И главное — кто из них мог знать Ковалёва лично во время его учебы на базе управления.
Пауза.
— Запрос относится к категории «сведения о неопределившихся событиях». Точность ответа ограничена: решение не принято, окончательный состав не утверждён. Возможен перечень вероятных кандидатов с оценкой вероятности. Стоимость — двадцать пять трудодней. Подтвердите.
Двадцать пять за «может быть»⁈ Да они охренели вкрай. Я чуть не развернул форму письма для жалобы, но потом вспомнил свою ситуацию, приуныл. Это все-равно, что писать «на деревню дедушке».
Я бежал и думал ровно две секунды.
— Подтверждаю.
Списано: 25 трудодней. Остаток: 34.
Справка. Инспекционная поездка комиссии Разведывательного управления РККА.
Общие сведения. Решением руководства управления назначена комплексная проверка сапёрно-маскировочных подразделений (взводов двойного назначения) в приграничных военных округах. Проверке подлежат подразделения Ленинградского, Белорусского, Киевского и Украинского направлений, а также Дальневосточной армии. Цель: обобщение опыта подготовки, оценка состояния, выработка единых требований.
Персональный состав комиссии по округам не утверждён, кандидаты будут уведомлены в последний момент перед отъездом.
Вероятные кандидаты для направления в украинский округ:
Ковригин Дмитрий Павлович, командир батальона, начальник отделения управления. Тридцать девять лет, из служащих. Начальник отделения 1-го (войскового) отдела Разведупра РККА, категория К-8 (категория командира батальона). С 1930 года курирует вопросы боевой подготовки и материально-технического обеспечения разведчастей и спецподразделений РККА. Пересечения с Ковалёвым Н. П.: принимал участие в работе отборочной комиссии в декабре 1934 года. Личное знакомство: вероятно.
Ставицкий Ефим Борисович, тридцать семь лет, помощник начальника курса по технической части (категория К-7), инструктор специальной подготовки Разведывательных курсов Разведупра РККА. Ведёт предметы: «Подрывное дело», «Средства специальной маскировки и минирования». Пересечения с Ковалёвым: проводил занятия в группе, где обучался Ковалёв, в течение шести недель. Личное знакомство: близкое.
Мазуров Аркадий Ильич, командир батальона, помощник начальника 2-го (Восточного) отделения 2-го отдела Разведупра РККА. Принимал участие в военном конфликте на КВЖД (1929 г.). Сорок лет. Переведён в управление в феврале 1935 года из Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. В Москве с Ковалёвым не пересекался. Личное знакомство: исключено.
Юницкий Лев Романович, руководитель Западного отделения 2-го (Агентурного) отдела Разведупра РККА. Сорок два года. Разведчик категории К-9, состоял в аппарате военного атташе (Австрия, Франция), ведал агентурной сетью в Центральной Европе под дипломатическим прикрытием. Отозван в Москву в феврале 1935 года Пересечения с Ковалёвым: отсутствуют. Личное знакомство: исключено.
Я добежал до мостика через ручей и там остановился, упершись руками в колени.
Двое из четырёх.
Ставицкий — шесть недель занятий в одной группе. Это не «видел в коридоре», это человек, который полтора месяца каждый день смотрел на Ковалёва, спрашивал, поправлял, оценивал. Такой опознает с двух шагов и без всяких сомнений.
Ковригин — отборочная комиссия. Сидел за столом, читал дело, задавал вопросы. Один раз, в декабре. Может, вспомнит, может, нет.
А двое других — чистые. Дальневосточник, который в Москве Ковалёва не застал. И этот, с фамилией Юницкий, — вообще семь лет за границей, только что вернулся, в лицо никого не знает.
Пятьдесят на пятьдесят. Нормальная такая лотерея!
Я посмотрел на шкалу риска: 5 из 5. Ничего не поменялось.
— Спасибо, Тим. Утешил.
— Всегда рад помочь, обращайтесь — ИИ не воткнул в мою иронию, ответил серьезно.
Я постоял ещё немного, глядя на воду в ручье, и пошёл обратно бегом, наращивая темп.
Потому что делать с этим было решительно нечего. Я не мог повлиять на решение, которое примут в Москве, не мог узнать его заранее. И не хотел сбегать.
Что остается? Правильно, отжиматься и подтягиваться.
Физкультурный городок встретил меня мокрыми от росы турниками и, к моему удивлению, Цыганковым.
Тот висел на перекладине и делал выход силой. И это после ночного выхода!
— Ты чего тут? — спросил я. — Отбой до десяти.
Он спрыгнул, вытянулся.
— Здравия желаю, тащ командир. Так это… — Он мотнул головой. — Не спится.
— Врёшь.
— Ну… — Цыган помялся и вдруг выдал: — Я хочу быть таким же, як вы. Сильным и умелым.
Я даже растерялся.
— В смысле?
Себя сильным и умелым я не считал.
— Ну а что? — Он пожал плечами. — Вы вон вчера двоих сделали, один, с наганом, против шестерых з винтовками. И живой, даже никто не ранен! В части говорят, что вам теперь орден полагается. Звезда или Знамя.
— Ну ты хватанул со Знаменем… Еще скажи орден Ленина. Это только штабные получают, что поближе к центральному аппарату.
— Так вы же из столицы! У нас в взводе, знаете, как гордятся, что нам такого прислали? Настоящего москвича-спеца!
Вот тут я не удержался и засмеялся.
— Цыганков, ты когда-нибудь слышал, чтоб в армии радовались москвичам?
— Не-е, — честно признался он. — Обычно наоборот. У нас в первой роте одного москвича так гоняли, шо вин перевёлся.
Именно.
Интересно, слово «чмо» уже появилось? Расшифровывалось оно весело: человек московской области. Это вежливый вариант. А еще «человек морально опущенный». Спрашивать я об этом, разумеется, не стал.
— Ладно. Раз не спится — вставай в пару. Разомнёмся.
Мы занимались минут сорок.
Сначала прогнали перекаты — Цыган падал уже почти прилично, без того грохота, что был в феврале. Потом я показал ему две новые вещи: как срывать захват за горло сзади и как работать локтем в тесноте, когда развернуться негде.
— Это зачем? — спросил он, потирая рёбра.
— Это, Цыганков, для окопа. Или для кузова машины. Можно и для коридора здания, где не размахнёшься. Теперь давай тренировать броски.
Заодно я и сам разогрелся как следует, прямо чувствовал, как мышцы наливаются силой. Правда стату повысить не удалось, видимо действовал какой-то фриз-заморозка после недавних геройств и аппа уровня.
А между делом расспрашивал Цыгана о контрабандистах. Он признался, что они были какие-то странные.
— Почему?
— Так вооружены дуже добре. — Он загнул палец. — Винтовки у всех четверых, я сам бачив. У тех, шо у вас стреляли, тоже, вы ж казали. Плюс обрез. Це шо ж, вся шестёрка при оружии? Контрабас так не ходит, товарищ командир. Контрабасу оружие только лишний вес и лишняя статья, вин же товар несёт. Обычно один при револьвере, ну два максимум, и то для страху.
— Дальше.
— Дальше — шли грамотно. — Он загнул второй палец. — По ручью пошли, собаку сбили. Це ж не просто так, це надо знать, шо собака воду не берёт. И вышли, где камни, а не где глина. И лодку заранее припрятали в затоне, до неё ще идти надо было верст пять. То есть у них всё было расписано. Кто-то им это расписал?
— Еще что заметил?
— А последнее вы и сами знаете. — Цыган вытер пот со лба. — Если бы не Опанас со Звонарёвым — ушли бы. Спокойненько ушли бы, товарищ командир, и никто б их не догнал. Мы ж на берегу стояли, а они на воде были.
Я стоял и думал.
Шестеро при оружии. Знание, как уходить от собаки. Заранее подготовленная лодка в пяти верстах от точки выхода. И засада на дороге — не бегство, а именно засада, с человеком-приманкой посередине и стрелками на флангах.
