Клое Маданес, стратегический семейный терапевт, описывает свою работу с мужчиной-самоубийцей:

Недавно друг-бизнесмен попросил меня провести консультацию с одним из его клиентов, который сказал ему, что планировал совершить самоубийство. В нашу первую встречу я спросил этот тучного мужчину с печальным видом о том, как я могу ему помочь. Он сказал, что происходит из бедной необразованной семьи и был первым в семье, кто получил образование в колледже. Успех и тяжелая работа всегда были главным в его жизни. Затем он объяснил, что его уволили год назад, и он был в таком отчаянии по поводу того, что не мог найти работу, что думал о совершении самоубийства.

Прежде чем читать дальше, чтобы выяснить, что сделал Maданес, остановитесь и подумайте о том, как вы можете помочь этому мужчине изменить категоризацию такой ситуации, чтобы изменить его депрессивное состояние ...

«Вам придется объяснить мне это, потому что я не понимаю, — сказал я. — Вы говорите, что собираетесь убить себя, потому что не работаете? Это странно. Не могли бы вы объяснить?»

Он выглядел озадаченным и ответил: «Работа очень важна для самооценки человека. Я чувствую, что ничего не стою».

«Вам все же нужно будет объяснить лучше, — сказал я.

— Я все еще не понимаю».

Он слегка улыбнулся, как будто не будучи уверенным, шучу ли я.

«Я серьезно, — сказал я. — Я немного старше вас — ребенок 60-х годов. В моем поколении никто не хотел работать. Мы гордились тем, что не работали. Мы хотели болтаться и плевать на все. Так что, что же такого сверхважного в том, что вы хотите убить себя, потому что у вас нет работы?»

Он посмотрел на меня так, словно я прибыл из другой галактики, и сказал: «Я всегда думал, что работа -это важно. У меня сильная рабочая этика».

«Хммм, так какую же работу вы выполняли?»

«Я инженер, и всегда работал на заводах, производящих оружие».

«О, здорово! — сказал я. — Так что мир стал лучше, потому что вы не работаете!»

К этому моменту он уже широко улыбался. Я сказал: «Смотрите, очевидно, что вы вернетесь к работе, это неизбежно. И тогда вы оглянетесь в прошлое, на этот период вашей жизни, когда вы могли делать столько всего и вот так улыбались, думая о своей жалобе, поскольку у вас больше не будет времени делать то, что вы хотите. У вас есть девушка?»

«Нет, — сказал он. — У меня нет денег».

«С каких это пор любовь зависит от денег! — спросил я.

— Если бы я был на вашем месте, я бы нашел женщину и пошел бы на пляж, в парк, в горы. Сходите в зоопарк».

Он позвонил мне в офис на следующий день и сказал: «Я просто хотел, чтобы вы знали, что это — прекрасный день».

«Да», — согласился я.

«И я в зоопарке, — продолжил он, немного помолчал, — с женщиной».

Я сказал: «Отлично! А я в офисе, работаю».

Он написал мне письмо год спустя, чтобы сообщить, что счастлив, и поблагодарил меня за наш разговор (41, стр. 55-56).

Некоторые люди не хотят пробовать рекатегоризацию, потому что боятся, что клиент ее не примет. Когда вы пробуете изменение категоризации, которая не работает, вы всегда можете сказать: «О, такой способ восприятия ситуации вам не подходит», и оставить ее или попробовать другой, так всегда делала Вирджиния Сатир.

Если клиент явно отвергает то, что вы сказали, вы можете просто извиниться и продолжить: «Я не знаю, почему я это сказал; думаю, это просто «ступор». С вами когда-нибудь такое было?» Если клиент расстраивается или злится, вы можете сделать шаг назад физически, поговорить с пространством, на котором вы были секунду назад, и обвинить кого-то еще, как способ присоединиться к клиенту и вернуть раппорт. «Черт, я знал, что вам это не подойдет, но мой руководитель настоял на том, чтобы я попробовал», или: «Я прочитал об этом в одной статье, и не думал, что это сработает, но я просто хотел выяснить, подойдет ли это вам».

Юмор и творчество

Юмор бывает очень разный. Многое из того, что считается смешным — это «высмеивание» других людей, преуменьшение их. Есть юмор, который направлен на напыщенных людей с большим самомнением, которых «обрезают до правильного размера». Большая часть «импровизированных юмористических выступлений артистов» — даже когда они умны — в большой степени представляет собой пренебрежительную издевку над невежественностью или глупостью других людей, и иногда цель такого юмора может быть совсем не смешной.

К сожалению, «издевка над другими людьми» существует во всех культурах и является выражением социального манипулирования и соревнования за статус и важность. Гораздо проще обратить внимание на других людей, которые менее умны чем вы, чем продемонстрировать ваш собственный ум.

Другой вид юмора включает в себя разговоры на «запрещенные» темы, такие как секс и агрессия, и удовольствие здесь, кажется, заключается просто в смелом выражении того, о чем «не следует» говорить, небольшой пример культурной храбрости или протеста, который можно использовать, в том числе, чтобы поднять свой статус.

уьг.< Но есть и другой юмор, который сильно отличается от этого; он легкий, приятный, удивляющий, творческий, и он обо всем человечестве, а не о значимости какой-то «целевой» группы. Хотя и он может включать в себя «запрещенные» темы, но смешит скорее ум, а не темы секса или агрессии, а неожиданная концовка заставляет нас задуматься о старом по-новому.

Когда мы исследуем структуру такого юмора в шутках и комиксах, мы обнаруживаем, что паттерны юмора содержат именно те изменения диапазона и категории, которые мы исследовали, и эти паттерны — это также тот же опыт творчества и решения проблем. Когда человек использует это, нет разницы между ХАХА! и АХАХ! Либо есть сдвиг диапазона, который приводит к изменению категории, либо есть прямое или неявное изменение категоризации, которое меняет значение события.

Существует даже какое-то экспериментальное исследование, которое указывает на то, как смех и шутки меняют нашу функцию мозга. Смех балансирует активность двух полушарий мозга, что измерено отсутствием двоякого соперничества (49). Когда одному глазу показываются горизонтальные полосы, а вертикальные — другому, человек обычно видит один паттерн или другой, переключаясь вперед и назад между ними.

Люди в депрессии переключаются намного медленнее, чем обычные люди. Только иногда люди видят оба паттерна одновременно, благодаря чему можно увидеть «решетку», что означает баланс между деятельностью двух полушарий, причем ни одно из них не преобладает. Смех над шуткой (но не искусственный) приводит к тому, что человек видит «решетку», что указывает на то, что деятельность мозга находится в балансе.

К моменту изменения категорий, появляется то, что Артур Костлер (37) назвал «бисоциацией»: какой-то элемент в шутке «ассоциирован» с двумя другими категориями одновременно. Что-то, что было воспринято как член одной категории, вдруг восприни

мается как член совершенно другой категории. Всегда существует точка двойственности, то, что я называю «фишкой» шутки, когда старая категоризация исчезает, а новая появляется из ниоткуда.

Например, самый распространенный вид мультфильмов использует две или три рамки для создания ситуации, которую мы можем легко категоризировать. Поскольку мы знаем по формату, что это мультфильм, и ожидаем, что что-то изменится, мы можем думать: «Что происходит?» Затем финальная рамка предоставляет больший или другой диапазон. Последняя рамка обычно включает какую-то информацию, которая не входила в предыдущие меньшие рамки; иногда слова перемещают внимание на что-то, что было представлено ранее, но было не очень заметным. Эта новая информация меняет то, как мы категоризируем ее.

Например, в одном из моих любимых мультфильмов один человек рыбачит, а другой сидит неподалеку в позе лотоса. Когда рыбак спрашивает того человека о том, что он делает, он отвечает: «Я расширяю свою осознанность». Когда рыбак говорит: «Не думаю, что это работает», человек в позе лотоса отвечает: «Почему нет?» Рыбак говорит: «Потому что вы сидите на моих книгах по рыболовству». Когда изменение понимания достаточно умно, мы улыбаемся или смеемся над удивительным изменением. Но даже когда содержание мультфильма не очень умно, этот структурный паттерн является самым частым из используемых в мультфильмах.