Это может показаться совершено неподходящим примером логических уровней. Однако, путаница с уровнями названия и категоризации является именно тем, с чем мы сталкиваемся во многих проблемах, возникающих при обычном общении людей. Например, когда человек реагирует с удивлением на то, что сказал другой человек, и говорит: «Я не верю в это», это ответ на содержание высказывания, или на факт того, что он это сказал? Если кто-то говорит: «Я хотел спросить тебя, не хочешь ли ты вынести мусор?», а ему отвечают: «Да», то в этом случае «да» — это разрешение задать вопрос, или согласие вынести мусор?

Как мы можем связать эти описания в наше основное описание различий между диапазоном и категорией? Когда мы говорим о событиях, используя язык, мы неизбежно категоризируем их, поскольку язык почти полностью состоит из слов, которые нужно категоризировать. Соответственно, любое описание будет категоризацией, а любая категоризация — это также описание.

Описание может быть использовано или чтобы отнести в категорию, или чтобы описать диапазон опыта. Например, предложение «вомбаты — это сумчатые, группа теплокровных позвоночных» категоризирует группу животных последовательно как «сумчатых», «теплокровных» и «позвоночных». Однако, пред

ложение «вомбаты живут в Австралии и питаются листьями эвкалипта» расширяет диапазон нашего опыта, касающегося вомбатов, и включает место их обитания, и то, чем они питаются. «Австралия» является диапазоном пространства, и хотя «листья эвкалипта» — это категория, она обозначает диапазон пространства за «вомбатами». Если мы соединим эти два предложения еловом «и», то получившаяся фраза будет включать в себя как категоризацию, так и расширение диапазона. Часто очень сложно разделить, описывает ли определенный набор слов конкретный диапазон или категорию, или и то и другое. Мы посвятим следующую главу прояснению этого разделения.

Описания языка лингвистами включают подкатегории, такие как «части речи», «предлоги», «существительные», «прилагательные», «глаголы», «наречия» и т.д., так же как и правила для упорядочивания и изменения слов в зависимости от контекста — «синтаксис», «!рамматика», «склонения» и т.д. В лингвистике эти категории, используемые для описании языка, будут на разных уровнях категоризации, основанной на включении категорий. Например, «части речи» — более общая категория, чем «существительные», «глаголы», «предлоги» и т.д., а вот разные грамматические и синтаксические правила будут встречаться на разных уровнях категоризации. Это может быть представлено «древовидной структурой», которую мы использовали в случае с детскими кубиками в начале главы.

Из всего этого следует, что математические «логические уровни» очень широко охватывают вопросы, связанные как с диапазоном, так и с категорией, подчеркивая важное и полезное разделение между описанием объектов и описанием описания объектов и т.д. Используя разделение диапазона и категории, мы можем взять любое такое описание и определить диапазон диапазонов, категории, подкатегории и т.д. Затем, используя принцип включения категорий, мы можем установить логические уровни.

«Логический тип». Это понятие было введено примерно сто лет назад Бертраном Расселом в отношении парадокса, который поставил под сомнение устойчивость логики. «Логический тип» был широко использован Грегори Бейтсоном (15), Бредфордом Кини (36) и другими авторами для описания языка и коммуникации, а также его применения к человеческим проблемам и слож

ностям, в попытке выявить и избежать парадокса. Если вы будете четко разделять диапазон и категорию, читая их работы, вы обнаружите, что они используют понятие «логический уровень» и «логический тип» поочередно.

Кроме того, они используют оба этих понятия и для диапазона, и для категории. Они не различают включение диапазонов, в том числе и диапазон сенсорно-очевидного опыта внутри большего диапазона, и включение множеств (которое я назвал включением категорий), в том числе элементы одной категории в более общей категории.

Это недоразумение было продолжено последователями Бейтсона, а именно Майклом Холлом с его «логическими уровнями» (34, гл. 23) и Робертом Дилтсом с «логическими уровнями» (25, стр. 667-671), «нейрологическими уровнями» (25, стр. 866-868) и «логическими типами» (25, стр. 671-672).

Я несколько раз спрашивал и Холла, и Дилтса на чем основаны их «логические уровни», и оба категорически заявили, что не используют принципы включения множеств, которое я назвал включением категорий. Однако, они не предоставили действующего определения для различия логических уровней. Например, Дилтс пишет: (цитируя Бейтсона, 15, стр. 202) «Основное утверждение [теории логических уровней] в том, что существует нарушение последовательности между множеством и его членами. Множество не может быть членом самого себя, так же как и член не может быть множеством, поскольку понятие множества находится на уровне абстракции — другом логическом типе — отличном от понятий, использованных для его членов» (25, стр. 671).

В 80-х годах я применил идеи Рассела и Бейтсона, чтобы сформулировать понятие «логических уровней», и «нейрологических уровней» в человеческом поведении и изменениях. Как и у Бейтсона, модель уровней предполагает, что существует естественная иерархия уровней внутри человека или группы, которая функционирует как различные логические типы процессов» (26, стр. 246).

Поскольку «Теория типов» Рассела основана на включении множеств, то понятно, что включение множеств является основой как для «логических уровней», так и для «нейрологических уровней» Дилтса, несмотря на его удивительную позицию, что это не так.

Иерархия «нейрологических уровней» Дилтса следующая: (25, с. 868)

Духовность

Идентичность

Ценности и убеждения

Способности

Поведение

Окружение

Для начала я бы хотел сказать, что это очень полезная схема для концентрации нашего внимания во время сбора информации. Иногда у клиента есть проблема, затрагивающая по большей части окружение («я живу в крысиной норе»); иногда необходимо изучить определенное поведение (правописание или «светский разговор»); иногда есть сомнения на уровне способностей (изучение или сообразительность); другие люди могут быть в замешательстве по поводу своих убеждений или ценностей («я не знаю что думать»); могут страдать из-за кризиса идентичности («я не знаю, кто я») или могут быть обеспокоены духовными поисками.

Если начинать снизу, полезно разделить наш мир опыта па поведение и окружение, из которого это поведение появляется. Это разделяет весь наш диапазон опыта на две части, в которых поведение происходит из окружения, и это пример включения диапазонов (поведение внутри окружения).

С другой стороны, об уровне «способности» можно подумать как о категории, члены которой имеют разное поведение, что является примером включения множеств.

Идентичность, которая состоит из убеждений о себе, расположена выше убеждений и ценностей, обе из которых являются категориями. Однако, идентичность состоит из убеждений, которые есть у нас о нас самих, так что это меньшая включенная подкатегория убеждений.

Более того, наша идентичность включает наши убеждения, способности и поведение, и даже окружение. «Я знаю, что умею быстро читать, люблю кататься на лыжах, и я уроженец запада». Идентичность также включает в себя любые духовные убеждения, которые могут быть у человека.

Подобным образом люди оценивают аспекты всех шести категорий, включая и сам процесс оценивания, а по-настоящему ду

ховный человек скажет, что находит духовность во всех шести категориях.

Простая иерархия, построенная на включении логики или включении диапазонов, не способна описать сложность нашей жизни. Как минимум, нейрологические уровни Дилтса должны быть изменены до фрактальной модели, которая может показать, что каждая категория включает в себя аспекты всех других категорий. Подводя итог, можно сказать, что иерархия нейрологических уровней Дилтса иногда использует включение диапазонов, иногда включение множеств, иногда помещает подкатегории над категориями и не учитывает все данные.