Мой сын, Берт, в мужественном возрасте пяти лет... чувствуя свою значимость как гражданина, сказал: «Я не съем ни кусочка ЭТОЙ дряни!» ... говоря о чашке со шпинатом. Я сказал: «КОНЕЧНО же нет. Ты недостаточно взрослый для этого, не достаточно сильный и большой!» Мать начала протестовать: «Он слишком взрослый, слишком большой и сильный». И вы можете догадаться, на чьей стороне был Берт (32, стр. 81). ...

У Берта был критерий того, чтобы пища была вкусной. Как маленький мальчик у него был также позитивный критерий быть взрослым, сильным и большим. Когда эти критерии были подвергнуты опровержению, быть взрослым, сильным и большим стало гораздо важнее. Заметьте, что в действительности быть способным есть шпинат никаким образом не означает быть

«взрослым», «сильным» и «большим», но когда это было преподнесено вот так, Берт отреагировал так, словно это подходящее описание.

Когда женщина сердится из-за пережаренной яичницы, которую приготовил ее муж на завтрак, предположительно работают ее критерии для «вкусной еды», и она сердится, потому что хочет более вкусную яичницу. Она также, вероятно, хочет быть в отношениях со взаимной любовью со своим мужем, по это может не быть в диапазоне ее внимания в настоящий момент. Будем надеяться, это что-то более важное для нее, чем плохо пожаренные яйца.

Когда два этих критерия граничат друг с другом, вопрос или/или — «что для вас важнее, горелая яичница, или любящие отношения со своим мужем?» — этот больший диапазон может переместить сгоревшую яичницу «в перспективе» так, чтобы жена захотела повести себя по-другому, нежели сердиться или подавать на развод, чтобы улучшить качество яичницы.

Это пример выявления критерия, который ценится больше, чем существующий, поэтому эти ценности предпочтительнее, чем ее ценности, связанные с яйцами. Этот паттерн называется Иерархией Критериев, потому что критерий, который выше или более важен, чем задействованный в проблемной ситуации, использован как рычаг мотивации для изменения поведения.

Когда кто-то хочет совершить изменение, может быть полезно выявить важные критерии, и описать изменение как то, что удовлетворяет этим критериям. Например, часто люди думают, что очень важно быть «правым». В семейной терапии, партнер (или оба) могут настаивать на том, что они правы в чем-то, что на самом деле совершенно неважно для их отношений — кроме того, что они мучительно спорят об этом. Когда содержание спора в действительности не важно — например, кто выиграл игру в мяч, или когда был открыт ресторан — может быть очень полезным сказать что-то наподобие: «Возможно, вы правы насчет этого, но ваше разногласие очень неприятно вам обоим. Скажите, что бы вы предпочли — быть правыми или быть счастливыми?»

Заметьте, что когда вы используете этот метод утилизации одного набора критериев, чтобы превзойти другой, подавленный критерий остается неудовлетворенным. Даже когда для кого-то

быть счастливым важнее, чем быть правым, ему все же будет нравиться быть правым. Это означает, что внутренний конфликт все еще есть; некоторые менее важные желания или потребности человека все же противостоят изменению, но они недостаточно сильны, чтобы остановить его. Если в ситуации что-то меняется, и доминирующие критерии становятся слабее, неудовлетворенные критерии могут снова взять на себя контроль и повернуть изменение вспять.

Хотя иерархия критериев — это метод, который Эриксон использовал с исключительным мастерством и искусностью в некоторых очень трудных проблемах, у него есть вот это неотъемлемое ограничение. Гораздо более элегантно работать так, чтобы решение удовлетворяло большинство или все критерии человека, чтобы он мог быть полностью удовлетворен изменением. Это не всегда возможно или практично, но когда это удается, изменение гораздо более стабильное, потому что ни один из ваших критериев не противостоит ему, поэтому нет неконгруэнтности. Систематический метод осуществления этого с практически любым содержанием называется «Шестишаговый рефрейминг» (3,4. гл. 8).

Примеры, указанные выше, выявляют или создают иерархию критериев, чтобы изменить поведение или несколько примеров поведения. Тот же самый процесс может быть использован для изменения относительной важности самих критериев при помощи категории, большей, чем любой из отдельных критериев. Если вы думаете о двух или более критериях одновременно, вы обнаружите, что более «высоко» ценимый обычно визуализируется выше, ближе или больше в вашем внутреннем пространстве. Затем вы можете использовать более высокий и более важный критерий, такой как полное «счастье» или «удовлетворение» в качестве основы для упорядочивания относительной важности других критериев.

Например, человек, который хочет увеличить важность «семейных отношений» и уменьшить важность «работы», может скорректировать внутреннее представление этих критериев, передвинув «семью» выше (или ближе, или увеличив), и передвинув «работу» ниже (или дальше, или уменьшив). Это и есть аналоговый процесс постепенного изменения положения критерия во внутреннем пространстве до тех пор, пока не «станет хо

рошо». Это изменит относительную важность критериев, которые определяют, что вы будете делать в своей жизни, и как вы будете это делать. Этот процесс детально описан во многих источниках. (13, гл. 4)

Процесс «Сущностной трансформации» Конниры Андреас (5) использует иерархию критериев совсем по-другому. Начиная с проблемы или ограничения, неосознанную «часть» человека, создающую это ограничение, спрашивают о ее целях. Затем ей задают следующий вопрос: «Имея этот результат (X), чего ты хочешь, уже имея X, что еще более важно?» Этот вопрос задается несколько раз, каждый раз замещая предыдущий критерий, создавая цепочку намерений в иерархической последовательности. Каждое следующее намерение является более общей категорией опыта, со все большим диапазоном и важностью.

После трех-семи повторений этого вопроса обычно возникает мощное «сущностное состояние», которое можно назвать по- разному, но описание обычно подходит под несколько категорий: «существование», «внутренний покой», «любовь», «одобрение» или «целостность». Многие люди самопроизвольно называют это состояние глубоко духовным — включая тех, у кого не было духовных убеждений или опыта.

Затем это сущностное состояние интегрируется с каждым из намерений в иерархии, начиная с верхнего, при помощи вопроса: «Как, уже имея (описание сущностного состояния) трансформируется и обогащается это (намерение)». Сущностное состояние трансформирует всю иерархию намерений, одно за другим, что очень отличается от использования высшего намерения в исрар- хии в качестве рычага для преодоления более низкого критерия в иерархии.

Например, «любовь и одобрение других людей» становится тем, чем можно наслаждаться в полной мере, а не отчаянно нуждаться в нем, поскольку сущностное состояние уже доступно полностью. «Безопасность и защита», которые очень важны для того, кто был оскорблен, остаются важными, но с ощущением «целостности» или «существования», их уже нельзя отнять. Вместо давления, неотступного поиска безопасности, человек может расслабиться и легче заметить, когда в определенной ситуации нужно участие или действие. С доступом к сущностному состоянию ней-

моверные усилия, чтобы добиться успеха, наполняются духовностью и глубиной, когда успех переопределен сущностным состоянием как «вносить вклад тем, что я умею» или «давать и получать то, что я хочу».

В процессе сущностной трансформации нет необходимости сознательно решать, как переформировать приоритеты, или как переопределить «безопасность» или «успех». Главная перестановка происходит бессознательно, когда сущностное состояние наполняет все мысли, потребности, желания и действия человека. Первоначальная проблема или ограничение или исчезает, или трансформируется в выражение сущностного состояния. Например, гпев может быть не нужным в некоторых ситуациях, в то время как в других он становится более ясным и прямым. Кроме того, процесс обычно приводит ко многим спонтанным и неожиданным побочным эффектам, которые не только продолжаются в долгом времени, по и сами производят другие изменения. Люди говорят, что чувствуют меньше напряжения и давления, и получают сильно возросшее ощущение общего благополучия и стабильности, ощущение части потока жизни.