И пока ты думаешь об этом, я немного расскажу о том, как я работаю с людьми. Во-первых, я не считаю, что терапия это что- то, что ты делаешь для других. Я думаю о терапии больше как об обучении. Поэтому я рассматриваю терапию как обучение людей, как более продуктивно использовать свой мозг. [Мелисса кивает.] Иногда мозг сводит некоторых людей с ума, а других делает креативными и счастливыми. [Она улыбается.] [Поместив нашу сессию в категорию «обучение», я тем самым, исключил другие способы категоризации «терапии», которые могла бы использовать Мелисса, как, например, «излечение от болезни» или «помощь слабому».]

Есть еще одно большое различие между многими направлениями в терапии и тем, что я делаю — для меня не важно, почему ситуация сложилась именно так. [Многие виды терапии исследуют прошлое — Вирджиния Сатир называла это «археологией» или «посещением музея».] Я больше интересуюсь тем, как люди приобрели свои проблемы или тем, что с ними происходит. И если я буду знать достаточно о том, как все это работает, то мы сможем внести небольшие изменения, с твоего разрешения, конечно.

И это приводит нас еще к одному важному моменту — возможно, самой важной части моей преамбулы. Если что-нибудь случится во время нашей сессии — а у нас есть где-то 45 минут, — что тебе не понравится или будет неприятно, то ты сразу мне об этом скажешь и мы остановимся. [Она кивает.] Я с удовольствием подержу тебя в обучении, но я ни при каких обстоятельствах не хочу заставлять тебя делать то, что ты не хочешь или тебе неприятно. [Она кивает.] (Отлично) Наоборот, я заинтересован лишь в тех изменениях, которые понравятся всем твоим частям. [Она кивает.] Это действительно важно, иначе изменения не сохранятся. [Она кивает.] Так какие же изменения в себе ты хочешь сегодня провести? [Пока я проводил небольшое вступление, я обратил внимание, что она очень заинтересована и часто кивает и улыбается, демонстрируя понимание того, что я говорю и согласие с

этим. Я также обратил внимание, что ее голова чаще наклонена вправо, что говорит о том, что она в основном ориентируется на свои ощущения. Основываясь на этом, я предположил, что она обычно полностью ассоциирует себя со своим переживанием, поэтому ее фраза о том, что она хочет изменить свое чувство злости вполне объяснима.]

Мелисса: Я очень зла (зло). У меня очень много злости, которую я часто изливаю на людей. Причем по совершенно глупым поводам. [Она жестикулирует обеими руками. Подобная жестикуляция показывает ее конгруэнтность в злости, подтверждая свою обычную ассоциацию. Во время сессии подобные жесты повторялись всегда, когда она была конгруэнтно вовлечена в то о чем говорила]

Я никогда не могу себя остановить, прежде чем взорвусь. [Она жестикулирует левой рукой словно «рубит дрова», показывая что «остановка» для нее неконгруэнтна и проявляется только одной частью ее тела. Подобный жест всегда возникал во время сессии, когда она говорила о попытках перестать злиться и о попытках других ее успокоить. «Я никогда не могу остановиться» — представляет собой четкое сообщение, что снижение ее внутреннего темперамента, возможно, будет для нее полезно и может помочь получить некий контроль над своей злостью. Это пример того, как ясно могут показывать клиенты, какие изменения они хотели бы провести. Однако у меня более амбициозная цель, чем просто помочь ей контролировать свою злость. Я хочу, чтобы у нее была совершенно другая реакция.] Я имею в виду, что это просто приступ злости [жестикулируя обеими руками.] [Я мог бы спросить ее как долго она взрывается такими приступами злости. Затем, когда она сказала, что «около месяца», было бы несложно спросить: «Что произошло месяц назад?» и ее ответ сделал бы следующим 15 минут совершенно ненужными. Некоторые читатели могут пропустить эти несколько страниц.]

Стив: Отлично. Как ты злишься? [настоящее время]

Мелисса: [покачивая головой] Да просто по разным поводам. [Мелисса расфокусирует свой взгляд и затем смотрит вверх и влево, чтобы обратиться к визуальной памяти.] Например, я разозлилась, когда вчера мне не дали зарегистрироваться. Я орала

на эту женщину за стойкой, а она мне отвечала: «Мэм, я не могу вам помочь» [Я спросил ее «как ты злишься?», имея в виду процесс в настоящем времени. Она ответила, приведя пример, когда она разозлилась в прошлом.]

Стив׳. Хорошо. Так до того как ты начала орать, что произошло в твоей голове? [Я переключился на прошедшее время, чтобы подстроиться к ней, спрашивая о процессе, который приводит ее в ярость.]

Мелисса: Я думала о том, насколько я была зла, и насколько это не честно, и как только они посмели со мной так поступить. [Она опять снова говорит о том моменте, когда она уже злилась, а не о том, что привело ее к злости, поэтому мне надо было идти дальше назад.]

Стив: Ладно, и как это началось? Что произошло? Ты пришла с какими-то документами или чем-то еще?

Мелисса: Я пришла с документами, и они мне сказали: «Вы не можете здесь зарегистрироваться, потому что вы должны выполнить предварительные условия». Я ответила: «Но, я уже выполнила эти условия и прошла тестирование. Я уже на класс старше. И даже, если бы я не занималась в этом классе, я все равно должна иметь право на эти занятия». Они ответили: «Вам надо проконсультироваться с адвокатом». Я ответила: «Я не собираюсь тратить свое время».

Стив: Хорошо [игриво]. Но ты была не против потратить свое время на то, чтобы злиться? [Это применяет ее критерии «не тратить время» к ее злости, поддерживая желаемый ею результат перестать злиться]

Мелисса: Правильно [широко улыбаясь]. Это привычка'. [Она думает об этом как о чем-то автоматическом, над чему нее нет никакого контроля, т. е. неосознанная реакция]

Стив: Ладно. На самом деле привычное поведение великолепно, потому что если что-то катится в определенной последовательности [указывая рукой на серию шагов] то, изменив это и вся привычка полностью изменится. [Мелисса кивает. Она смотрит на «привычку» как на проблему, на препятствие к изменениям. Я же хочу, чтобы она увидела преимущества привычки — изменив что-то, мы вызовем сильные изменения, которые также будут привычными.] А теперь ты говорила, что «это не честно».

Мелисса׳. Это было потому, что я была в ярости, мне казалось, что они специально так со мной поступают. [Она снова жестикулирует двумя руками, указывая на конгруэнтность и полное вовлечение.]

Стив: Так была преднамеренно выбранная жертва? [преувеличение]

Мелисса: [смеясь] Точно. Я, конечно, знаю, что это не так. Но, когда я злюсь...

Стив: [смеясь] Но как ты сама об этом думаешь? Я имею в виду, — вернись назад к тому моменту, когда ты говорила «они делают это намеренно», что происходило внутри тебя? Как ты все это представляла? Какой внутренний образ у тебя был? Каким голосом ты с собой говорила?

Мелисса: Я не знаю. Что-то просто происходило внутри меня, и я говорила себе: «я не могу поверить, что это происходит»

Стив: «Я не могу поверить, что это происходит». Что было до этого?

Мелисса: Я не знаю. Я не знаю.      *

Стив: Хорошо. Это тот самый ключ, который мы должны найти. Закрой глаза. Вернись назад к тому моменту, когда ты передала им документы и тебе ответили отказом из-за отсутствия предварительных условий. У тебя их не было. Когда это все началось? Действительно очень важно, чтобы мы начали с самого начала, потому что тогда ты могла бы начать мыслить в совсем другом направлении.