Дон Джэксон, один из основателей Института исследования душевных болезней в Пало Альто показал нам пример как можно установить контакт с очень отчужденным и отстраненным пациентом, который верил, что он — Бог.

Когда пациента привели в кабинет, ему предложили сесть на стул рядом с Джэксоном. Он взял стул, отодвинул его как можно дальше, сел с королевским видом и уставился на нас, демонстрируя взглядом превосходство и отдаленность.

Джэксон смотрел на него несколько минут, затем подошел к нему и встал перед ним на колени. Низко поклонившись, он произнес: «Очевидно, что ты — Бог. И потому, что ты — Бог, только ты заслуживаешь право иметь ключи от этой клиники». Затем Джэксон мягко положил ключи в руку пациенту. После некоторой паузы он продолжил: «Но, поскольку ты — Бог, то у тебя нет необходимости в ключах». Затем он встал и вернулся на свое место за столом. Пациент некоторое время сидел в замешательстве, затем вскочил, пододвинул свой стул к Джэксону, сел и посмотрел ему в глаза. После паузы он сказал: «Слушай, один из нас точно псих» (13, стр. 143 — 144).

Вербальная и невербальная коммуникация Джэксона включилась в мир пациента и показала логическое противоречие в нем. Пациент мог бы ответить: «Хотя я — Бог и мне не нужны ключи, я все равно их возьму», но он этого не сделал. Параноики могут быть логичными, но не креативными.

Логический парадокс

И, наконец, у нас есть логический парадокс, о котором мы ׳ много говорили в главе 7 и 8. В нем утверждение и его противоречие бесконечно нарастают — паттерн, который также был описан как «двойная связка». Парадокс неуверенности «достаточно ли ты уверен, чтобы быть неуверенным?» — это особенно полезный пример терапевтической «двойной связки», потому что он ослабляет твердую уверенность, которая часто мешает изменениям. Этот прием также полезен тем, что может использоваться

для уверенности по поводу любого содержания. Он создает ситуацию, когда кто-то вынужден измениться в лучшую сторону, чтобы он не делал.

Возможно, есть и другие паттерны коммуникации, которые также можно было бы описать, используя термин «двойная связка». Их также можно понять, используя определения, которые мы рассмотрели.

Резюме

Термином «двойная связка» называли разнообразные паттерны коммуникации со времени его первого появления 50 лет назад. Все проблемные «двойные связки» помещают «жертву» в положение, когда жертва всегда не права, чтобы она не делала. «Будь ты проклят, если сделаешь и будь ты проклят, если не сделаешь». Однако этот же паттерн может быть использован с пользой таким образом, чтобы сделать «жертву» правой, независимо от того, что она делает — «будь благословен, если сделаешь и будь благословен, если не сделаешь».

Понимание различных конкретных паттернов коммуникации, описанных как «двойная связка», дает нам возможность осознавать и замечать их и разрешать ситуации с использованием их структуры. Очень полезно регулярно в этом практиковаться, чтобы более эффективно ими пользоваться.

Далее мы рассмотрим метафоры, набор мощных паттернов коммуникации, которые использовались на протяжении тысячелетий. Мы рассмотрим, как работают метафоры с точки зрения диапазонов и категорий и прототипов, которыми мы пользуемся, чтобы понять значение категорий.

Ты слишком умен, чтобы поддаваться на лесть.

10 

Метафора

Перекрученные связи

Друг — это тот, кто знает слова песни вашего сердца и может вам их подсказать, если вы их забыли.

Донна Робертс

Может ли ваше сердце петь на самом деле? Нет. Но в идее, что ваше сердце может петь, есть нечто значимое и вызывающее воспоминания. Также как идея о том, что оно может забыть слова и будет нуждаться в напоминании. Слово «сердце» является метафорой для наших эмоций, в которые включены все наши культурологические понятия любви, жизни, разбитых сердец, дня Святого Валентина и пр. Если бы ваше сердце могло петь, то оно пело бы обо всех ваших чувствах, надеждах, целях, любви и удовольствии. Если же сердце забывает слова песни, это значит потерять смысл жизни и, следовательно, должен быть кто-то, кто напомнит вам эти слова, чтобы вернуть радость и цель в жизни.

Эти несколько предложений лишь начали описывать огромное количество разных значений в приведенном выше коротком утверждении — всего лишь вершина айсберга различных значений. Когда мы реагируем на метафору, обычно большинство этих многих значений остаются неосознанными. Мы осознаем лишь наши ощущения и чувства, которые возникают в ответ на них — один аспект тонкости и могущества метафор.

Многие описания терапевтических метафор утилизируют сказочные истории. Однако я хочу сфокусироваться на отдельных словах и коротких фразах, чтобы прояснить наше понимание того, как конкретно работает метафора. Более длинные метафоры — это более полные и сложные примеры этого же фундаментального процесса.

Поскольку метафора передается с использованием слов, группы слов, то она может быть использована на месте любого слова или части предложения. Одно из наиболее фундаментальных различий, которые мы делаем — это различие между вещами (существительными) и процессами (глаголами), поэтому метафоры наиболее часто применяются к ним. «У него больше сердце» использует «сердце» как существительное, а «она поет сердцем» использует «сердце» как наречие для изменения процесса. Более того, многие процессы описываются так, как если бы они были вещами. Например «песня» звучит как вещь, которую можно убрать в контейнер под названием «сердце», хотя на самом деле, это процесс, диапазон аудиальных событий во времени. Песня, написанная на бумаге, — это предмет, но эти ноты всего лишь инструкции для песни, а не сама песня.

Когда мы говорим о «поющем сердце» — это многоуровневая метафора. «Сердце» — это метафора для эмоциональной жизни, и поскольку это не то, что на самом деле может петь, «поющее сердце» применяет одну метафору к другой. Т.к. метафоры можно использовать по-разному, и они наиболее часто заменяют вещи или предметы, то начнем с них наше рассмотрение метафор.

Прямая метафора — «X — это Y»

Наиболее фундаментальный тип метафор встречается в утверждениях типа «он кремень» или «она моторчик». Они обе категоризируют человека как предмет, создавая равенство между словами и значениями.

Человек на самом деле не кремень, который вы можете использовать как камень, а она на самом деле не моторчик, который мы можем использовать в электротехнике. Но у него есть некого- рые характеристики кремня — твердость, а у нее есть некоторые характеристики мотора — энергичность. Использование метафо- ричсского описания дает возможность красочного и яркого представления прототипа образа этих людей.

Когда мы используем метафору подобным образом, мы описываем вещь или событие как члена категории, но отличным от обычного способом. Если мы скажем: «Он инженер» или «Она бегает по утрам», эти описания будут буквальными, а не метафоричными, потому что они используют обычные общепринятые критерии и категоризации.

Метафора описывает одну вещь в терминах другой таким способом, который нарушает обычные критерии. «Он кремень» категоризирует чье-то поведение, как твердое неподвижное, что нарушает обычные представления о человеке. Мы понимаем, что подобное описание не буквально, а метафорично — человек, в какой то степени как кремень, а она в какой то степени как моторчик.

Есть также случаи, которые неоднозначны. Например, если мы скажем «он тиран» или «она принцесса», нам придется подумать в более широком контексте, чтобы понять буквально или метафорично значение этого выражения.

Несмотря на то, что метафоры нарушают привычные критерии категоризации, они должны удовлетворять по крайней мере некоторым из них. Поскольку человек характеризуется гораздо большим количеством критериев, чем «кремень», то проще найти критерии, который «как кремень» в человеке, чем делать обратное. Очень трудно найти какие-нибудь из критериев для человека в камне.