Если он оденет обе, то она может сказать ему, что он ведет себя как псих.

После некоторых экспериментов, сын может предвидеть, что будет ему сказано и спросить: «Мне очень нравятся обе рубашки. Большое спасибо. Какую рубашку мне одеть?»

На это мать может отреагировать: «Если бы я была хорошей матерью, то научила бы тебя делать выбор». Неважно, что гово

рит человек, всегда есть возможность его в чем-то обвинить.

Гринберг дает еще один совет, как можно вызвать чувство вины: «Не говорите ему, что я дважды теряла сознание в супермаркете от усталости. Но будьте уверены в том, что он знал, что вы не хотите ему об этом говорить».

Гринберг также описывает «особый вздох» матери: «Даже если вы не знаете, что он сделал, чтобы заслужить такой вздох, то он узнает». Невербальное поведение — вздох или закатывание глаз — будет в этом случае очень эффективно, потому что совершенно не понятно, реакцией на что является это невербальное поведение.

Подобные виды неодобрения более обобщенны, когда наира- вляются на человека, независимо от того, что человек сделал (или не сделал). Поскольку это направлено на личность человека, а не на его поведение — «ты плохой», а не «то, что ты сделал — плохо», то для жертвы это создает дополнительные проблемы.

Когда-то я работал официантом в ресторане и, конечно, у нас был набор правил, как подавать еду и как сервировать стол. Через некоторое время понял, что когда метрдотель был в хорошем расположении духа, он не пытался заставить нас соблюдать правила, но в плохом настроении эти правила становились основой для суровой критики и обвинений. В конце концов, я научился наблюдать за ним, чтобы определять его настроение. Если бы он был моим отцом, то я бы выучил, что правила как таковые не очень важны, а важно чувствовать его состояние. Подобное часто происходит в семьях, где кто-то является алкоголиком. Партнер и дети учатся замечать, когда человек пьян, потому что это является предостерсже- нием, что может последовать критика, обвинения и даже насилие.

В книге Джозефа Хеллера «Уловка 22» главный герой — пилот самолета, выполняющий на войне опасные задания. Единственным способом не летать на эти задания — это если его признают невменяемым. Но желание продолжать летать в эти опасные миссии, явно является доказательством невменяемости. Но если кто-то попросит его отстранить от полетов и провести психиатрическую оценку, то это послужит доказательством вменяемости и его не отстранят. Если он невменяем, то он должен продолжать летать, а если он вменяем, то ему все равно придется продолжать летать.

Единственным способом для этого пилота, чтобы выбраться из подобной ситуации, будет невербальное проявление невменяемости, в то же время вербально соглашаясь на боевые вылеты. Например, он мог бы летать по сумасшедшим траекториям, кинуть бомбу на свой аэродром или вылить кофе на панель приборов. Если его поведение больше не будет служить достижению цели военных, то его комиссуют.

Хотя нет твердых доказательств, что двойная связка приводит к психозу, Бэйтсон показал, как подобное ненормальное поведение может быть адекватным вариантом поведения для выхода из ситуаций, когда «жертву» наказывают, независимо от того, что она делает или не делает.

Простое определение «двойной связки» Бэйтсона очень хорошо подходит для описания ситуаций, в которых кто-то «будь проклят, если сделаешь и будь проклят, если не сделаешь». Хотя непонятно, какая может быть польза от более сложного описания, то может быть просто его стоит изучить и идти дальше. Как сказал Пол А. Самуэльсон: «Похороны за похоронами, а теория идет вперед».

Терапевтическая «двойная связка»

Как и любой другой паттерн коммуникации, «двойная связка» может быть использована и с более позитивным результатом — заставить кого-то быть нормальным, а не сумасшедшим. Тот же паттерн коммуникации, который приводит к «будь проклят, если сделаешь и будь проклят, если не сделаешь» может быть использован, чтобы создать ситуацию, в которой кто-то «будь благословен, если сделаешь и будь благословен, если не сделаешь».

Например, рассмотрим простое описание «двойной связки», когда кого-то критикуют, наказывают, что бы он не делал. Это может быть перевернуто таким образом, что бы этот человек не делал, его все время бы хвалили или награждали — за усилия, за позитивные намерения, за желание, за внимание к другим людям и т.д. Если человек попробует не воспринять ваших слов, то вы также можете это описать в позитивных терминах, категоризируя это, как еще одно доказательство честности и т.д. этого человека.

Большая часть работы Милтона Эриксона состояла из утверждения, оценки и ободрения чьего-то проблемного поведе

ния, как первого шага в направлении его изменения. Это также является главным первым шагом в направлениях терапии — «Фокус на решении» и «Основа на силе воли». Направление внимание на ценные аспекты проблемного поведения или ситуации — это основа позитивного альянса между терапевтом и частью клиента, которая ответственна за это поведение. Это снижает негативные ощущения и суждения на более общем логическом уровне, что часто мешает ясности мышления и поиску решения проблемы и направляет внимание клиента на саму проблему на более конкретном логическом уровне.

Это можно расширить, предложив клиенту, выбор между несколькими позитивными оценками — «мне любопытно, вы злитесь на жену, потому что вы ее очень любите, потому что вы очень цените ваши отношения, или потому что она что-то сделала, что не вписывается в ваши представления об идеальном будущем». Все эти альтернативы перенаправят внимание клиента, и неважно, какую из них он выберет, это заложит позитивный фундамент для решения проблемы.

. Как мы уже заметили, многие наши «переживания» не являются сенсорно обоснованными, а представляют собой описания или категории переживаний, что Вацлавик назвал «реальностью второго порядка» (54, стр. 42). Когда категоричность мышления приводит клиента в тупик, можно использовать «двойную связку», чтобы заставить клиента покинуть свое категоричное мышление-— по крайней мере, временно — и вернуться к сенсорно обоснованным переживаниям, что можно более эффективно использовать для решения проблемы.

Далее я хочу использовать понимание диапазонов и категорий, чтобы охарактеризовать различные паттерны коммуникации, которые были описаны как «двойная связка». Я приведу пример, чтобы показать каждый тип «двойной связки», используя для простоты обычные термины. Когда привычный термин нельзя будет подобрать, я придумаю его для простоты различия между разными паттернами.

Избегание-избегание

В другой версии этой истории, которую рассказал Эриксон, его отец пытался затолкнуть теленка в коровник, в то

время как Милтон тянул его за хвост. Теленок в этой версии проскочил над отцом, когда его тянул Милтон. В этой версии ситуация представляет «двойную связку» для теленка, который выбрал меньшее из двух зол (он лучше войдет в коровник, чем позволит тащить себя за хвост), что было как раз целью Эриксона (30, стр. 34).

Мы часто сталкиваемся в жизни с выбором между двумя неприятными альтернативами — платить налоги или сесть в тюрьму, много работать или быть бедным и т.д., что нередко описывают как «быть между молотом и наковальней». Психологи называют подобные ситуации конфликтом «избегание-избегание», когда есть выбор между двумя неприятными альтернативами. Иногда эти варианты выбора ясны и однозначны и могут вообще не включать в себя никакую коммуникацию. Теленок в примере Эриксона испытывал два неприятных ощущения одновременно — петля, которая его тянула за шею, и Эриксон, который тянул его за хвост. Возможно, это можно было назвать «одинарной связкой». Обычно подобный вид связок не приводит к замешательству, независимо от того, насколько могут быть неприятными последствия.