После этого на каждой сессии с подобными клиентами, Джон сначала подробно объяснял, какую терапию и консультацию он хочет предложить и как это поможет клиентам решить проблемы, которые, по их мнению, у них были, независимо от того, связаны ли эти проблемы с нарушением закона или пет. Затем он говорил, что поскольку закон не определяет точной продолжительности каждой сессии, то каждый раз, когда Джон решит, что клиенты не принимают серьезного участия, он прекратит сессию через 10 минут. Если это будет продолжаться, то нарушитель закона должен будет приходить на консультирование 36 раз вместо 6-ти.

Некоторых клиентов эта простая математика уже мотивировала, но находились и те, кто хотел проверить, действительно ли Джон сделает то, что говорит. Как только стало ясно, что Джон серьезно настроен по этому вопросу и действительно через 10 минут прекратит сессию, то клиенты перешли к серьезному разговору о том, что было важно для них. Джон утилизировал и усилил принуждение, в то же время, установив отношение сотрудничества внутри принуждения.

В другой раз, Джон работал с пациентами психиатрической лечебницы, которых принудили к посещению сеансов групповой терапии. Их общее отношение и к Джону, и к самой терапии различалось от скучного равнодушия до открытой враждебности. После нескольких неудачных сессий, Джон прочертил на полу мелом линию через середину комнаты, в которой проходили сеансы. Затем он сказал, что хочет попробовать совершенно Другой тип сессии и все, кто хочет принимать активное участие Должны перейти на его сторону, а те, кто не хочет должны

остаться по другую сторону линии и наблюдать. Он также сказал, что любой участник может менять стороны в любой момент времени. Это не сработало так, как он хотел — все выстроились на другой стороне линии. Но он заметил, что они все выжидательно смотрят на него — с любопытством и интересом — думая, что же он теперь будет делать.

Это проявление любопытство подтолкнуло его пойти далыце. В следующий раз, когда они заняли привычный круг, он предложил всем тем, кто хочет принять участие сдвинуть стул на фут вперед, а кто не хочет — на фут назад. Так же как и с линией, каждый был волен менять свою позицию, когда пожелает. Работа только с теми, кто придвинулся, было намного интереснее и полезнее, чем раньше. Показав невербально свое согласие на терапию, многие присоединились к дискуссии, рассказали, что они думают и чувствуют и началась настоящая терапия. Периодически сзади высказывались разные комментарии и тогда Джон благодарил сказавшего за участие и просил придвинуться, потому что сказавший уже включился в сессию. Также Джон просил неактивных членов группы отодвинуться назад, чтобы они снова могли двинуться вперед, когда начнут принимать участие.

Вместо того чтобы бороться с фактом, что все его клиенты здесь по принуждению, Джон нашел возможность терапии внутри принуждения. Он заставил их сделать намеренный шаг к участию в сессии или к отстранению от нее. Это небольшое (всего на один фут) решение, существенно улучшило коммуникацию и взаимодействие, в результате чего сессии стали живыми и полезными.

Несколько лет назад родители одного наркомана, который пристрастился к крэку, выкрали его из притона в Нью Йорке и увезли домой в Денвер, где опять же силой заставили его пойти на прием Бобу Левину в надежде излечиться от зависимости. После того, как Левин выслушал сбивчивые объяснения родителей, в то время как сын угрюмо и насмешливо смотрел на него из угла кабинета, он попросил родителей подождать в приемной.

Когда Боб и наркоман остались наедине, Боб сказал: «Слушай. Для меня совершенно очевидно, что ты не собираешься бросать крэк. И, честно, говоря, я не хочу пытаться заставить тебя сделать то, что ты не хочешь. Это будет для нас обоих очень сложно и бесполезно и закончится пустой потерей нашего вре

мени. С другой стороны, твои родители платят мне за сеансы, а я хочу ценить свое время».

«Поэтому раз мы будем проводить вместе определенное время, то я подумал, что может быть у тебя есть что-то, что ты хотел бы в себе изменить, чтобы мы могли провести время с пользой». Затем Боб рассказал ему свой план, который казался мечтой наркомана. «Например — сказал Боб — Хотел бы ты научиться замечать, когда дилер собирается тебя обмануть? Хотел бы ты научиться замечать наркоманов до того, как они заметят тебя? Или научиться отвязываться от новичков?»

Эти и некоторые другие возможности были достаточно интересны для молодого человека. В течение нескольких последующих сессий, Боб научил молодого человека многим способам восприятия информации и паттернам поведения, одновременно работая с некоторыми внутренними конфликтами клиента, которые открылись во время сессий. Клиент вспомнил несколько давних историй, которые вызывали у него плохие ощущения и он понял, что очень многое в его жизни он делал рефлекторно, чтобы противопоставить себя родителям, их желанию и принуждению. Именно бунтарство против родителей не дало ему понять, что он на самом деле хотел. И это привело его в ловушку, в которой он также оказался бы, если бы делал все, что от него хотели родители. Он научился пользоваться периферийным зрением, научился замечать тонкие невербальные сообщения от других людей и определять их внутреннее состояние, как устанавливать с другими раппорт, подстраиваясь к ним по позе, мимике, жестам и движению. Он также научился использовать эту полученную информацию, чтобы улучшить свое понимание и коммуникативные навыки для того, чтобы присоединяться к опыту других людей и сравнивать его со своим.

В результате, научившись способам лучше общаться с другими людьми, он стал намного более восприимчивым и мог теперь гибко и креативно реагировать на различные ситуации с намного большей уверенностью в себе. Научившись проявлять внимание и «быть на страже» во время покупки наркотиков, он перенес эти навыки на различные контексты, что дало ему баланс и ресурсы для любой коммуникации.

Затем он пропустил одну из сессий и родители с горечью сообщили, что он вернулся в притон в Нью Йорке. Боб сделал все,

чтобы успокоить и утешить их и с трудом уговорил подождать хотя бы несколько недель, прежде чем что-то предпринимать по этому поводу. Через пару недель молодой человек позвонил Бобу и сообщил, что ушел из притона и вернулся в Денвер, потому что как он сказал: «Я не хочу больше общаться с этими странными людьми, и я хочу еще раз с вами встретиться, чтобы исследовать, что я могу сделать со своей жизнью в дальнейшем».

Боб начал с присоединения к принуждению, сказав «нам обоим надо проводить время вместе». Затем от отстранился от молодого человека, начав работать с его целями и мотивацией. В процессе обучения молодого человека (как стать более эффективным покупателем наркотиков), он на самом деле научил его быть более разумным, конгруэнтным и осознающим себя человеком. При этом подходе, Боб сделал возможным их совместную работу над его результатами, причем он полностью отошел от родительского принуждения и их желаемых результатов. Однако, та работа, которую они проделали вместе в целях достижения желаемых молодым человеком результатов, также окончилась желаемым родителями результатом.

Приняв и войдя внутрь категории принуждения, вы присоединяетесь к клиенту и создаете категорию сотрудничества и извлечения внутри нее. Вы можете это проделать с разнообразными противоположными категориями всегда, когда клиент чувствует себя в ловушке противоречивых противоположностей. Например, «почувствуйте свободу в том, чтобы ограничить себя в получении информации, важной для этой проблемы» создает ограничение внутри свободы. «Я бы хотел, чтобы вы ограничили себя только для мыслей о переживании, когда вы ощущали себя свободным» создает свободу внутри ограничения. Если вы хотите, чтобы клиент что-то сделал быстро, но не ощущал давления, вы может сказать: «Затратьте столько времени, сколько вам надо, чтобы быстро просмотреть события прошлого, чтобы прийти к новому заключению о том, насколько они связаны с настоящей ситуацией в вашей жизни». Это создает скорость в медлительности.