Яркий пример этого — дети изучают демократию в классе, с которым обращаются, как при диктатуре. Неважно, насколько эта диктатура благосклонна, было бы намного лучше обучать детей демократии, создавая возможности для получения настоящего опыта разных видов демократии и их последствий, рассматривать, чем это отличается от диктатуры.
Категории дискретны. Конкретное событие или принадлежит категории, или не принадлежит, дискретный выбор «да/нет». Как сказал Уильям Джеймс около ста лет назад: «Великая разница между восприятием и представлением в том, что вое- приятие (диапазон) последовательно, а представление (категории) дискретно».
Например, любой опыт, включенный в категорию «поцелуй», является аналоговым в диапазоне — у каждого поцелуя определенная теплота, длительность, мягкость, влажность и т.д. Некоторые примеры едва удовлетворяют критерию, в то время как другие сильно превосходят критерий — есть примеры, которые определенно гораздо лучше других! Однако, как только критерии удовлетворены, опыт уже находится в категории, и его аналоговые качества, скорее всего, игнорируются. Хотя категоризация сильно упрощает нашу жизнь, цена этому — стирание информации с со- крашением полного опыта до различия между «внутри или снаружи», «да или нет», определенные критерием категории.
Дискретные границы категории в обычной речи часто «туманны», если только и до тех пор, пока кто-то не определит критерий для включения более конкретно. Если вы подумаете о категории «собака», большинство людей согласятся, что следующие элементы можно назвать собакой: фотография или статуя собаки, чучело собаки, фарфоровая собака, собака из мультфильма. Тем не менее, это не настоящие собаки, а представления о собаке. Если мы решим, что критерий для собаки будет существо из плоти и крови, это исключит представления о собаке, но включит образ мертвой собаки. Поэтому, хотя и категория может быть чем-то туманным в нашем разуме, мы всегда можем конкретизировать критерий, чтобы сделать категорию отчетливой и определенной.
Когда люди говорят, слова обозначают дискретную категоризацию, в то время как музыка голоса — топ, темп и громкость — обозначает диапазон внимания говорящего. Очень мелодичная и
плавная речь обозначает внимание к диапазону и то, каким образом связаны события и вещи, пусть даже используются дискретные слова для описания разных частей. Жесты рук, головы и других частей тела следуют тому же общему принципу, мягко передвигаясь в пространстве с одного места на другое, как мастер тай-чи, который никогда не перестает плавно двигаться, даже когда упражнение заканчивается. Плавные жесты соединяют дискретный мир в единый аналоговый диапазон пространства и времени.
Речь другого человека может быть более скачкообразной и отрывистой, что указывает на выделение категоризации, на то, как опыт разделен на категории. Определенные толкающие, режущие, дергающие, точечные жесты или любые другие движения, по разному начинающиеся и заканчивающиеся, соответствуют дискретным сегментам того, о чем было сказано. Движения некоторых людей, которые выучили тай-чи сначала по фотографиям в книгах, имеют короткие остановки или задержки между разными «частями» движений, которые были иллюстрированы на неподвижных фотографиях.
Значение слова «стул» может изменяться в зависимости не только от контекста предложения, которое его содержит, но также и от того, кто говорит это предложение, и большего контекста, в котором предложение употреблено. «Он возьмет стул», сильно отличается от «он — это стул» или «сядь на тот стул», но в каждом случае слово стул будет иметь конкретно дискретное значение.
Конечно, некоторые слова, такие как «постепенно», «большой набор» или «нечто» обозначают аналоговые события; они обычно используются для изменения других слов, имеющих дискретное значение, обозначающие континуум. Если бы таких слов вообще не было, я бы не смог написать об аналоговых событиях вообще! Однако, даже в таком случае они относятся к дискретной категории вещей или событий, которые могут меняться в диапазоне.
Обычно, чей-то голос может меняться в значительном диапазоне без изменения смысла слова; «стул», сказанный с разной громкостью, тоном или темпом обычно обозначает тот же самый объект. Однако, значение слова может быть изменено звуком, и
это также может быть или аналоговым, или дискретным. Когда слово сказано длиннее или громче, чем слово перед ним или после него, это обычно обозначает что-то, что больше, длиннее, тяжелее или более значительно или важно, чем обычно, т.е. аналоговая разница. Однако, слово «стул», сказанное с вопросительной интонацией, становится чем-то меньшим, чем настоящий стул, а сказанное саркастическим тоном становится вовсе и не стулом, это и есть дискретные изменения.
Различия и общее
Обращение внимания на разницу и отслеживание общего — это две базовые функции нейронов, фундаментальных элементов нашей нервной системы. На простейшем уровне, когда в ответ на событие один нейрон горит, а соседний — нет, это различия, замечание разницы־, так же как между красным и зеленым, или между двумя разными словами в книге.
Обобщение происходит, когда два нейрона горят вместе, что означает, что два опыта чем-то похожи, и создают категорию. Когда вы видите красный и зеленый (или читаете два разных слова), часть вашего мозга узнает, что это цвета (или слова), поэтому, несмотря на то, что они могут быть разделены, они также могут быть сгруппированы в категорию.
Если бы мы замечали только различия, мы замечали бы только разницу, а не сходства. Наш мир был бы полностью разделен на отдельные события.
Если бы мы замечали только сходства, наш мир был бы целым, по мы бы не смогли найти способ удовлетворять свои потребности, поскольку все его части казались бы одинаковыми, как в зимней «белой мгле». Когда мы были бы голодны, мы не смогли бы определить разницу между «ковром» и «едой». Существует очень редкое неврологическое расстройство, называемое синдром Клювера-Бьюсси, при котором, кажется, происходит именно это: пациенты пытаются есть несъедобные объекты, а один несчастный был обнаружен в попытке заняться сексом с пешеходной дорожкой.
Ответьте на такой вопрос: «Что есть общего у Эйнштейна и хиппи?» Ответ «это все энергия, мужик!» — достаточно вселен
ское обобщение. Однако, опыт хиппи — это очень расплывчатое метафорическое понимание, которое нельзя использовать, чтобы на самом деле что-то сделать. В противоположность этому, представление Эйнштейна исключительно детально, определяет точные условия, при которых один вид энергии может быть трансформирован в другой, раскрывает точные математические отношения между материей и энергией, и т.д.
Для здорового функционирования нужны оба навыка: обобщение — чтобы организовать опыт, группируя его в категории, и разделение — чтобы замечать важную разницу между категориями, или между разными диапазонами внутри категории.
Некоторые люди склонны замечать сходства (хотя предполагается различие), часто говоря что-то наподобие «Это то же самое, что и... ». Другие склонны замечать разницу (хотя предполагается сходство), часто говоря: «Ну, это отличается от... ». Когда эти два типа людей обсуждают какой-либо вопрос, они, скорее всего, будут долго спорить о том, похожа ли какая-то вещь, или отличается, от чего-то еще.
Индукция — процесс нахождения сходств или закономерностей в разном опыте и его сбор в категорию. Разный опыт часто разбросан в разных диапазонах пространства и/или времени.
Когда мы обнаруживаем, что две вещи голубого цвета, или одного размера или веса, или издают схожий звук, мы группируем э־ги вещи по сенсорно-очевидным качествам самих объектов. Однако, есть много других способов найти сходство. Мы можем сгруппировать то, что находим, в схожее местоположение (цеховые инструменты), или части одного целого (части машины), по их отношению с кем-то (родственники) потому что их названия похоже звучат (cart, art, mart) и т.д. Члены этих групп могут включать вещи или события, которые очень сильно отличаются в большинстве, или во всех, неотъемлемых сенсорных качеств. Подумайте о разных событиях, включенных в категорию «сюрприз». Вот пара задач, основанных на уникальных способах па- хождения сходства.
