Извозчик начал проявлять беспокойство, поэтому пришлось его подбодрить:

— Подожди-ка здесь, любезный. Мы ненадолго. Заодно присмотришь за казацким скакуном.

— Но здеся же шатуны…

— А я полицейский видок, так что ничего с тобой не случится, — заверил я нашего водителя с убежденностью, которую не очень-то испытывал.

Извозчик грустно вздохнул, понимая, что выбора у него нет. Евсей спрыгнул с седла и привязал поводья к задку пролетки. Орлик тут же наградил извозчика свирепым взглядом, словно говоря, что это еще неясно, кто за кем будет приглядывать.

Внутри на удивление было довольно опрятно, да и присущих заведениям подобного уровня запахов не улавливалось. Пахло, как и положено, пивом, жареным мясом и свежеиспеченным хлебом. Интерьер действительно чем-то напоминал берлогу из сказки о Маше и медведях. Приземистые, сбитые едва ли не из половинок бревен столы и лавки занимали одну сторону помещения, ту, что ближе к входу. А в глубине виднелось сооружение, достойное звания небольшого форта: монументальная барная стойка, за которой возвышался не менее монументальный человек.

Это был старшина артели шатунов по прозвищу Берендей, он же Касатонов Мечислав Дмитриевич. Информацию о нем до меня довели как Коготь, так и Дмитрий Иванович. Еще кое-что поведал местный околоточный, но пользы от его рассказов было немного — мужик от тяжкой работы практически спился и числился в списках на вылет из полиции. О чем я ему по секрету рассказал и посоветовал подумать о будущем. Совет, в общем-то, пустой — алкоголики обычно других не слушают, но мало ли, вдруг произойдет чудо.

В зале трактира царил перманентный сумрак. Попытки солнечного света проникнуть в небольшие окна под потолком были успешными лишь частично. На столах виднелись потушенные сейчас огарки свечей. Да еще керосиновая лампа на стойке вносила посильную лепту в освещение зала. По причине ранней поры в трактире находились лишь два человека, явно опохмелявшихся после вчерашнего. Скорее всего, вечер у них закончился всего пару часов назад. Именно эти живые детали интерьера добавляли в атмосферу заведения нотку перегара, но воздух особо не портили.

Не задерживаясь, мы подошли к стойке. Барных стульев здесь не полагалось, так что я просто облокотился на стойку и посмотрел в глаза мужику, возвышавшемуся надо мной как минимум на пару голов. Присевший на лавку ближайшего стола Евсей ростом Берендею не уступал, но вот в плечах наверняка будет поу́же. Выглядел шатун внушительно — взъерошенная шевелюра вполне гармонировала с длинной бородой. Все это было вороной масти, с легким вкраплением седины. Черты лица были словно вырублены из дерева твердых пород.

— Здравствуй, Берендей.

— И вам поздорову, вашбродь.

— Знаешь, кто я?

Ну, прямо разговор братков из девяностых, только без фени — у шатунов она не в чести.

— Знаю. На город только один видок, да и в наших огородах вы успели покопаться, а кое-кому и шерсть подпалить да шкуру попортить. Токмо мы не в претензии — за дело шатуны пострадали. Да и ваш цепной волчок всем известен.

Я покосился на Евсея и с удовольствием увидел, что тот только беззлобно оскалился на подобную характеристику. Значит, у нас точно все по-старому, и это не может не радовать.

— Ну, тогда сам понимаешь, что ссориться с нами не нужно, особенно по пустякам. Если на то есть нужда, позаботься, чтобы извозчика и коня казацкого, что снаружи остались, никто не обидел.

Берендей криво улыбнулся и стукнул кулаком по стенке за своей спиной. Затем что-то прогудел появившемуся из кухни мальцу. Парнишка тут же шустро пробежался по залу и выскочил наружу.

Похоже, моя предусмотрительность была не напрасной.

— С чем пожаловали, вашбродь? — с показной угодливостью поинтересовался Берендей. — Может, пивка отведаете?

— Почему же не отведать, пиво я люблю.

От удивления шатун даже крякнул, явно не ожидая такого ответа, но быстро оправился и повернулся к бочке, занимавшей всю левую сторону стенки за стойкой.

Через десяток секунд передо мной стояла кружка с пенной шапкой.

А неплохое пивко попивают шатуны.

Повернувшись к Евсею, я показал ему кружку и увидел в ответ согласный кивок. Берендей крякнул еще раз: похоже, у него сегодня день когнитивного диссонанса. Опять ничего не сказав, шатун налил еще одну кружку и опять стукнул в стенку за собой. Теперь наружу выскочила девчушка чуть постарше давешнего пацана. Она и отнесла Евсею пиво. Затем поднесла нам обоим по тарелке с копченой рыбой.

Рыба тоже оказалась выше всяких похвал, но вряд ли я стану завсегдатаем этого заведения.

О, кажется, мне удалось выбить шатуна из равновесия.

— Так с чем пожаловали, ваше благородие?

— Помощь нужна.

Теперь шатун не крякнул, но это не значит, что не удивился.

— Мы-то вам чем помочь сможем? — удивленно развел он руками. — Коготь передал, чтобы мы с пыльцой не баловали. Кто-то послушал, а такие, как Кочевряж, взбрыкнули. Но то вы и сами ведаете.

— Вот с Когтем мне и нужна помощь. Пропал он.

— То не мы, — тут же тряхнул бородой шатун.

— Знаю: Владыка Топи постарался.

За спиной подавился пивом Евсей, которому я о своих приключениях на болоте так и не рассказал, а Берендей теперь уже не крякнул, а охнул:

— Откуда знаете, что это Владыка?

— Коготь успел крикнуть. Мы там лешака развеяли, вот Владыка и рассердился. Я сбежал, а Когтя вот уже второй день не видать. Хотя должен был вывернуться, ведь гналось это нечто именно за мной.

— Сбежали от Владыки? Как? — Карие глаза шатуна смотрели на меня с явным недоверием. Будто на сказителя, поведавшего публике красивую, но явно нереальную историю.

— Ногами. Бегаю я быстро, но не об этом речь. Мне нужно узнать, что случилось с Когтем. В общем, передай всем вашим, что за достоверные сведения о его судьбе даю двести рублей.

Берендей удивленно поднял кустистые брови. Сумма для местных была серьезной.

— И еще. Ты знаешь, куда уехала его семья?

— Моя женка знает. Могу поспрошать.

— Не нужно, — отрицательно качнул я головой и полез в карман пиджака за портмоне. — Передашь ей деньги и мои слова. Если ей или детям понадобится помощь, может обращаться ко мне лично.

На барную стойку легли восемь банкнот по двадцать пять рублей.

Шатун на это никак не отреагировал — видно, устал удивляться. За сохранность денег я не беспокоился, потому что артельному старшине репутация наверняка дороже двухсот рублей.

— А ежели он окажется жив и здоров под боком у женки?

— Значит, часть помощи отменяется, а деньги пусть будут платой за риск и пережитый страх.

Не так уж важно, что Коготь бросил меня на болотах, — это нормальная реакция на такую ситуацию, и в верности до гроба он мне не клялся. Важнее то, что вся эта ситуация возникла из-за моей дурости. Не сумел вовремя совладать с реакциями молодого тела, вот и потянуло на приключения. Деньги, конечно, не снимали с меня вины в случае смерти шатуна, но хоть что-то…

— Теперь о наших делах.

— А у нас есть дела, вашбродь? — с вызовом прогудел здоровяк.

— Мы живем в одном городе, и то, что здесь происходит, касается всех.

— Мы слышали слова о дурман-траве, — начал уходить в отказ старшина.

— Но не до всех они дошли. Будут еще такие, как Кочевряж. Объясни им, что добывать железы болотного бобра безопаснее, чем собирать пыльцу. Буду отлавливать и топить в болоте.

— Вы бы не перегибали, барин, тут у нас другой закон почитают. Закон Топи, — все же показал гонор шатун.

Ну вот, а я все ждал, когда он перестанет разыгрывать из себя законопослушного дурачка. В его власти было сделать так, что мы с Евсеем просто исчезнем, а заодно и бедолага-извозчик. Конечно, с оборотнем им придется нелегко, но те, кто ходит на измененных Стылой Топью тварей, справятся и с ним. Так что я продолжил не угрозами, а пояснениями своей позиции:

— Ты же умный мужик, Мечислав Дмитриевич, подумай сам. Через пару лет эту дрянь начнут нюхать ваши дети. Ты помнишь, что случилось с Когтем? Хочешь увидеть на старости лет, как твой сын зарежет свою молодую жену и ребенка в колыбельке?