Телохранителя княжны я пригласил внутрь, а маячившего неподалеку слугу отправил за коньяком. На удивление все мои приказы выполнялись с показательной поспешностью. Кажется, я неплохо поднял свой рейтинг среди обитателей этого дома. Вон даже оборотень престал смотреть на меня волком.

— Рассказывай, — сказал я Василию, когда слуга обеспечил нас выпивкой и вышел из комнаты.

— Да особо рассказывать-то и нечего, — влив в себя порцию напитка, которую меня научил отмерять еще Антонио, ответил телохранитель. — Сам вызов я не видел и знаю о нем лишь по пересказам. Ничем не примечательный раут, на котором граф оказался совершенно случайно. Обычная перепалка с подвыпившим хлыщом. Причем граф сам вызвал своего убийцу. Затем дуэль на Лосином острове. Там я присутствовал в качестве слуги. Секундантом был барон Марель. Сам бой длился не больше пары секунд. Все выглядело так, будто графа подловили на расслабленности и недооценке противника.

— Выглядело? — ухватился я за явно выделенное слово.

— Даже не знаю, как сказать, — чуть помялся волколак, — вот нюхом чую, что был подвох.

— Поверь, — кривовато улыбнулся я собеседнику, — нюху вашего брата я научился доверять. Говори все как есть.

— Вроде чарами там и не пахло, потому что соперники согласились надеть ограждающие браслеты. Арбитр проверил всех на признаки использованных зелий. И все же меня насторожило то, как дрался Ледицкий. Граф был опытным фехтовальщиком и не расслаблялся, даже когда напивался в стельку и презирал соперника, но казалось, что отставной гвардеец знал, куда в следующую секунду двинется супротивник. А дальше все просто — финт и укол в сердце. И тут уж никакой лекарь не поможет, даже кудесник.

Это я и сам знал. Вывороченные кишки, переломы и кучу всяких других ужасных на вид ранений здесь лечили без особых проблем, а вот разрыв сердечной мышцы и повреждения мозга — это смертельный приговор даже в магическом мире.

— Так, а теперь о том, что ты узнал об убийце Антонио.

— Ледицкий Степан Аркадиевич. Из московских, хоть и родовитых, но обедневших дворян. Благодаря стараниям одной из фрейлин императрицы, которая является дальней родственницей Ледицкого, он попал в гвардию, но потерял и место, и благосклонность покровительницы, когда устроил пьяный дебош, в результате которого расколотил дорогущую цинскую вазу из личной коллекции ее императорского величества.

— И в итоге он стал бретером? — сделал я очевидное предположение и ошибся.

— Странно, но нет. В подобных делах не замечен, но при этом явно не бедствовал. Откуда деньги — непонятно.

— Значит, тот же бретер, но на прикорме у кого-то из высокородных.

Василий лишь кивнул, показывая, что и его посещали подобные мысли.

— Отвечать по Игре пытались?

— Нет, — мотнул головой волколак. — Хозяйка с тех пор слегка не в себе и в Игру не лезла, а, кроме нее, близких людей у графа не осталось. Ну не Серж же будет хвататься за шпагу.

— А ты?

— Пытался найти, — прямо взглянул мне в глаза Василий, намекая, что хоть это и не его забота, но Антонио он тоже уважал. — Как сквозь землю провалился, гаденыш. Я даже частных сыщиков нанимал. Все без толку. Москва слишком уж большая.

В этом он прав. Вон даже оставлявших за собой широкий кровавый след упырей поймать не могли, а тут решивший залечь на дно обычный бретер.

— Бандитов привлекал?

— Каких? — удивленно переспросил волколак.

Понятно, этот оборотень тоже из служак, как и Евсей, а это, если честно, почти диагноз. Слишком уж давят привитые предубеждения и условности. У меня же с этим проблем не было. К тому же впрок пошли наставления Дмитрия Ивановича. Он любил говорить, что самые информированные люди в городе — это те, кого никто не замечает. А кто у нас является суперпрофессионалом в незаметности? Нет, не шпики и не наемные убийцы, а слуги.

— Можешь позвать вашего главного слугу? Как его там зовут?

— Мажордом Савелий Яковлевич, — не до конца понимая суть вопроса, автоматически ответил Василий.

— Вот его и зови.

Поиски не затянулись, и через десять минут Василий уже заводил в мою комнату седовласого мажордома. Уходить волколак не спешил, явно желая присутствовать при беседе.

— Чем могу услужить, ваше благородие? — вежливо спросил предводитель графской прислуги.

— Мне нужно связаться с тем, к кому при нужде вы обращаетесь за решением щепетильных дел. Ну, скажем, продать вещи, которые неожиданным образом потерялись в господском доме.

Лицо мажордома застыло каменной маской:

— Мы никогда…

— Уверен, — остановил я праведное возмущение слуги, — вы чисты аки слеза институтки. Но кто-то из ваших подчиненных должен знать того, кто слышал о тех, кого жизнь заставила обратиться к столь темным личностям. К завтрашнему вечеру мне нужно знать, где и когда можно встретиться с тем, к кому новомосковская прислуга бегает с темными делишками. Можете донести до него информацию о том, кто я, и о моей готовности щедро платить за информацию.

— Но я все же не понимаю… — опять начал прикидываться простаком мажордом.

Что же, по-хорошему не получилось.

— Значит, — жестко припечатал я, — либо вы мне сейчас нагло врете, либо незаслуженно занимаете свою должность по причине недостатка ума, расторопности и опыта.

А вот это мимо цели — и ума, и всего остального у старикана хватало, но, видно, все же недостаточно, чтобы сразу прочувствовать ситуацию и пойти на сотрудничество.

— Я постараюсь, — зло прищурившись, сбросил наивно-вежливую маску мажордом.

— Да уж, постарайтесь, — пренебрежительно процедил я и жестом руки отпустил старика.

Опять из меня поползла подхваченная в местном общества спесь, но сейчас собеседник заслужил подобное обращение.

Взгляд в окно показал мне, что наступает вечер, но пока было не так уж поздно. Об этом мне сообщили выуженные из кармашка жилетки часы. В принципе можно наведаться к Даве, но жутко хотелось спать. К тому же мало ли какие у моего друга планы на эту ночь. Так что лучше завтра с утра, благо день будний и у расторопного кинопродюсера наверняка имеется множество всяких безотлагательных дел. Уж лучше я ему нарушу деловые планы, чем интимные.

Из-за раннего отбоя проснулся я еще засветло. Зато прекрасно выспался, что положительно сказалось на настроении. Впереди еще много мрачных и даже зловещих дел.

Утро оказалось насыщенным. Первым внес свою лепту старый мажордом.

— Ваше благородие, — остановил он меня на выходе из комнаты, когда я собрался в тренировочный зал.

— Слушаю, — все еще холодно отреагировал я, не забыв нашего вчерашнего разговора.

— Мне удалось связаться с неким Витым, и он дал свое согласие на встречу.

— Благодарю, Савелий Яковлевич, — сменил я гнев на милость в качестве поощрения и оказался прав.

Не уверен, что без этого старый мажордом поделился бы со мной своими сомнениями.

— И еще кое-что, — с заминкой произнес старик, вызвав у меня живейший интерес. — Уж больно он охотно согласился, особенно когда узнал, кто вы такой.

Мне кажется или старик лично разговаривал с бандитом?

— Как интересно.

— Вот и мне кажется, что это может быть интересно и… опасно, — проявил неожиданную заботу мажордом.

— Разберемся, — с улыбкой ответил я. — Еще раз спасибо.

— Мы с радостью выполним любые ваши пожелания, ваше благородие, — церемонно поклонился предводитель слуг.

В ответ я кланяться не стал и лишь кивнул, а затем продолжил свой путь в тренировочный зал. Как раз там Василий занимался со своими бойцами. Так что для меня нашлись и тренировочное оружие, и спарринг-партнеры, причем в изрядном количестве и разнообразии.

Ох, и укатали же меня ребятки! Но и мне удалось удивить их кое-какими ухватками.

Последующий душ и завтрак вообще сделали день, можно сказать, радужным, к тому же впереди долгожданная и, несомненно, приятная встреча с Давой.

Благодаря Василию мне без особого труда удалось отыскать престижную гостиницу, в которой и снимал улучшенный «люкс» мой шебутной друг.