Затем она подошла к губернаторше.
— Как вы себя чувствуете?
На попытку сахалярки прикоснуться к себе губернаторша отреагировала слишком остро:
— Не трогай меня!
Но было уже поздно.
— Что ты творишь?! — взвизгнула женщина, когда поняла, что Намия маленьким ножиком отхватила у нее изрядную прядь волос.
— Силаев! — заорал Греков и даже шагнул к тут же отступившей шаманке, но натолкнулся на мой жесткий взгляд. — Усмири свою дикарку!
— Придержите-ка язык, господин капитан-лейтенант, — утробно прорычал Засулич, вставая со своего места. — Вы разговариваете с дамой.
По перекошенной роже Грекова было видно, что он думает о такой «даме», но высказаться вслух летун не решился. Зато он подхватил губернаторшу под локоток и едва ли не выволок из кабинета.
Все, в следующий раз мы увидим их не скоро. Так что помощи ждать не стоит.
Увы, немногим больше толку было и от войскового старшины. После вспышки возмущения он опять сдулся. Заметив мой внимательный и настороженный взгляд, Засулич понял все верно.
— Извини, Игнат Дормидонтович. Дальше я тебе не помощник. Да, я видел всю эту бесовщину своими глазами, но ума не приложу, что писать в отчете. В погоню за кем ты меня хочешь потащить? За малой сироткой и двумя какими-то бродягами? Мне еще как-то нужно отбрехаться за убиенных казаков. Единственное, что могу предложить, так это кликнуть охотников.
После этого заявления войсковой старшина опять развел руками.
Ну что же, пенять ему не стану, но и от набора добровольцев среди казаков не откажусь. Законы казачьего круга на этот счет мне были известны, так что дальше — уже сам.
— К кому могу обратиться?
— Сохатый все сделает, как надо.
— И на том спасибо, Родион Захарович, — чуть поклонившись, вполне искренне поблагодарил я.
— Храни тя Господь, Игнат Дормидонтович, — донеслось мне в спину.
Наверняка он еще и перекрестил нас с Намией, что тоже будет не лишним, как и помощь казаков-добровольцев.
Уже спускаясь по лестнице, я все же спросил у Намии:
— Что это было, с губернаторшей?
— Сделаю куклу и привяжу ее к связи Злобы и этой дурной бабы. Лоскуток с кровью у меня уже есть, так что остались только волосы.
— Уверена, что сработает? — с сомнением уточнил я.
— Не уверена, — с ехидной улыбкой ответила шаманка. — Но что же теперь, и не пробовать вовсе?
— Обязательно пробовать, — кивнул я, выходя под ночное небо.
У крыльца нас уже дожидался упомянутый войсковым старшиной характерник. Похоже, Засулич заранее знал, чем закончится наш разговор, и вызвал Сохатого, чтобы я не бегал по крепости в его поисках.
— Ваше высокоблагородие… — кивнул мне казак.
— Уверен, сам уже знаешь, что войсковой старшина разрешил мне позвать охотников. Передай казакам, что плачу по сто рублей за день похода. Пять сотен — семьям погибших. Лечение раненых — за мой счет.
Сохатый еще раз кивнул, явно довольный условиями найма.
— Скольких хлопцев брать?
— Всех, кто согласится, — не стал я жадничать.
Денег у меня, слава богу, хватает, а, как известно, покойнику они без надобности. И перейти в этот статус из-за малого количества бойцов поддержки в нашей ситуации раз плюнуть.
— Сделаем, ваше высокоблагородие.
— Все, кто пойдет со мной, могут называть меня без чинов, командиром.
— Сделаем, командир, — внес поправку Сохатый, явно намекая, что этот поход он точно не пропустит.
Отпустив характерника собирать отряд, мы вернулись в отведенную мне комнату. На вопросительные взгляды монаха и Осипа пришлось недовольно поморщиться и поделиться не очень приятными новостями.
— Вот такие у нас дела, друзья мои, — закончил я и покосился на Намию. — Но у нашей шаманки есть идея, как справиться и без помощи губернаторши.
— Да, — спокойно кивнула девушка, — мне нужен скрытый от лишних глаз уголок под открытым небом, где можно развести костер. Ну и чтобы никто не брызгался святой водой.
Последнее она добавила, покосившись на монаха.
Брат Иннокентий лишь добродушно фыркнул. После пережитых вместе треволнений инквизитор, судя по всему, посчитал нас за своих и превратился во вполне приличного и даже компанейского мужика. Куда только девался его вечно настороженный, колюче-звериный вид?
Укромный уголок крепостного двора нам помог найти местный завхоз, но он же запретил жечь здесь какие-либо костры. Правда, через пару секунд сам предложил для этих целей жаровню, которую к тому же снабдил древесным углем. Намия одобрила предоставленное оборудование. Жаровню положили без ножек прямо на землю, а затем началось камлание.
Честно скажу, выглядело все это жутковато, точнее, даже не выглядело, а ощущалось. Казалось, что вокруг сгустилась тьма, а редкие всполохи пламени от сгорающих на углях трав превращали симпатичное лицо Намии в какую-то демоническую маску. Да еще и ее голос — хриплый, гортанный, словно воззвание с того света.
Теперь понятно, почему она намекала на святую воду. Хорошо хоть инквизитор вел себя относительно спокойно, хотя время от времени и играл желваками.
Час камлания, кажется совершенно отбившего во мне любые плотские порывы к этой более чем странной особе, наконец-то закончился. Намия прижала к себе грубо скрученную соломенную куклу и, пошатываясь, подошла ближе. Затем попросила дать ей поспать. Да и мне не помешало бы прикорнуть хотя бы до рассвета, а он намечался уже через какую-то пару часов.
Так мы и уснули рядышком на единственной кровати. Прямо в одежде. Осип лег на лавке, которой предварительно перегородил единственный вход в помещение. Рассвет все же разбудил нас раньше, чем стук в дверь. Шаманка спала, положив голову мне на грудь. Даже рубаху немного заслюнявила. Сейчас она выглядела очень мило, и появившаяся во время камлания уверенность в том, что я полезу к ней с пошлостями только под дулом пистолета, быстро таяла. Но сейчас все равно не до этого.
Разбудив Намию, я встал и попытался привести помятую одежду в порядок. Как раз в этот момент в дверь и постучали.
— Командир, — послышался голос Сохатого, — казаки готовы к выходу.
Если честно, я переживал, что ночное представление шаманки отпугнет казачков от совместного похода, но все оказалось очень неплохо. Во дворе меня ждали пятьдесят семь казачков. В том числе Эргис с крестным и оба пожилых характерника.
— Ну что, братцы, добьем тварь, пока не оклемалась?
Бойцы одобрительно загудели, внятно ответил лишь стоявший чуть впереди урядник Фролов:
— Так точно, ваше высокоблагородие. Добьем.
— Выходим через двадцать минут.
Еще до того как я развернулся обратно к двери, Фролов начал раздавать указания. Мне же предстояло проследить за приготовлениями своих собственных подчиненных. С Чижом все просто — хватило проверки того, что он и сам на себя нацепил. Добавил лишь парочку амулетов, а вот что делать с шаманкой, ума не приложу. Выделенный ей ранее двуствольный пистолетик в лесу вряд поможет, особенно если учесть специфику нашего похода.
Хотя я имею дело с представительницей народа охотников, так что можно выдать оружие и посолиднее. Но револьвер все же для нее будет тяжеловат.
— Ты когда-нибудь стреляла из ружья? — осторожно спросил я, понятия не имея, какие вопросы уместны в общении с якутскими барышнями.
— Конечно, — не особо удивившись, ответила Намия. — Однажды взяла большого оленя из берданки.
Ну что же, винтовки Бердана у меня нет, зато имеется кое-что, более подходящее для дамы. В давешний список местный аналог карабина Спенсера я внес самым последним пунктом, но Осип выполнил все инструкции без исключений.
— Ух ты! — восхитилась девушка, словно я преподнес ей красивые бусы. — Легонький какой и удобный!
Я уже хотел показать, как работает рычажный взвод, но шаманка и сама все быстро поняла. Отставив Намию разбираться с карабином под руководством уже готового к выходу Чижа, я быстро снарядился сам. Тут все просто и понятно — два револьвера, дробовик да разгрузка с таким обвесом разномастных гранат, что я стал похож на новогоднюю елку.
