Я осмотрелась по сторонам. Его апартаменты, его постель, и даже на мне оказалась надета его рубашка. Смущенно поправила одежду справа, просто огромный вырез горловины свисал, обнажая плечо.

А кто меня переодел? Под рубашкой ничего не оказалось, я отчетливо ощущала, как ставшие вдруг чувствительными участки тела трутся о нежный хлопок. Стиснула бедра, и там тоже полностью обнажена, рубашка Виландера прикрывала мои бедра под покрывалом до половины.

Покраснела, смущенно отвела взгляд, затем, снова уставилась на него. Мужчину, к которому меня тянуло с неимоверной силой с самой первой встречи.

И вот сейчас, просто не могла отвести взгляда от его потрясающих синих глаз.

— Ты… — я смотрела на него, не находя слов. Слезы полились из глаз сами. — Нашел… Не бросил… — Начала схлипыповать я, стирая слезы с щек.

— Тише, все уже закончилось… — он растерялся, впервые не зная, что делать. Как остановить нахлынувшую на меня внезапно истерику.

Я протянула к нему руки, а он придвинулся ближе. Приподнял меня вместе с покрывалом, сам уселся на постель, прислонившись спиной к изголовью, а меня усадил к себе на колени. Я вцепилась в его рубашку, заливаясь слезами, всхлипывая навзрыд. Виландер стиснул меня в объятиях, успокаивающе гладил по спине, покрывал макушку легкими поцелуями. А я постепенно успокаивалась, под размеренное урчание в его груди.

— Я думала никому не нужна… — едва истерика утихла, прошептала тихо.

— Вот глупая… Мне нужна! — сказал и замер, казалось, мужчина страшился моей реакции.

— Зачем? Гнал же… — Я усиленно разглаживала несуществующие складки на его рубашке. Ощущая сквозь тонкую ткань теплая кожа… Рисовала на нем непонятные узоры, мне плевать как, я хотела к нему прикасаться, пусть даже через рубашку.

— Дурак был… Теперь не отпущу! — Стальная хватка вокруг меня усилилась, урчание в его груди теперь напоминало тихий грозовой рокот.

— Правда? — сердце глухо бухнуло. Не верилось, что, такой как он, обратил внимание, на такую как я. Да и предательство Джорджи я до сих пор не забыла. Оно разъедало мне душу серной кислотой, и отравляло жизнь. Не позволяло двигаться дальше, быть счастливой. Мне везде мерещились предатели.

— Доказать? — хрипло проурчал дрэкон, покрывая легкими поцелуями теперь не только мою макушку, но и шею. Оставляя на ставшей вдруг сверхчувствительной коже горячие отметины. Прикусывая до легкой боли, и тут же зализывая языком, от чего крошечные искорки разлетались по всему телу, распаляя еще сильней.

А я выгнулась, подставляя под его ласки то шею, то плечи, с которых нетерпеливый дрэкон почти стянул рубашку, оголяя мое тело все больше и больше. Нетерпеливо поерзала на его коленях, ощущая попкой всю жесткость его просто огромных намерений.

— Это?.. — замерла, покраснела, чувствуя, как намерения затвердели еще больше. — О, богиня!

Виландер рассмеялся, поглаживая плечи и руки, распаляя во мне бушующий ураган необычных, но таких потрясающих эмоций и ощущений.

— Нет, это всего лишь я, Виландер. — Усмехнулся дрэкон. — Поверь, мне и самому все эти ощущения в новинку. Я в последний раз испытывал нечто подобное очень давно, еще в прошлой жизни, в прошлом мире. А там я умер уже стариком, которого плотские желания не интересовали лет двадцать. И сейчас, они все разом вернулись, скрутили яйца до боли, а все из-за одной смешной назойливой строптивой девчонки. Мне до звона в паху, хочется завалить тебя на постель, накинуться, утолить звериную жажду. Присвоить, залюбить до звездочек перед глазами, до помутнения сознания. — Виландер уже почти рычал, сверкая потемневшим взглядом. — И зверь впервые со мной полностью согласен. Он одобрительно урчит, подкидывая в подсознание красочные эротичные картинки нашего соития.

От таких откровений я окончательно смутилась, раскраснелась, уткнулась лицом в его грудь.

— С момента, как очнулся, мы со зверем все не могли найти общего языка. Он обиженно дулся, затаившись где-то в нашем подсознании. Существуя как отдельная личность, в те дни, я отчетливо почувствовал, что значит почти слететь с катушек. Постоянно выслушивая его ворчание, о том, что приходится делить тело с обычным человеком. — Виландер замер, впервые с момента попаданства, изливая душу другому существу. — Я поначалу решил что все, рехнулся, тихо шифером шурша, шиза приехала не спеша. Раз начал слышать в голове голоса. А потом, когда более-менее пришел в себя, и осознал, в какую западню встрял, непонятно за какие заслуги, решил, раз этот все время бурчащий голос мне не привиделся, нужно налаживать контакт. Тем более, судя по картинкам из сознания зверя, его прежний владелец просто отказался от жизни, и от своего зверя, ушел в небытие, оставив верного друга одного, бросил на погибель. Ибо, дрэкон без человеческой души не выживет.

— Это правда. Зверю нужен носитель, человек уравновешивает энергию хищника. Помогает выжить, не потерять человечность. — Заглянула в его глаза, рассматривая вдруг ставшими вертикальные темные зрачки. Осознавая, что сейчас на меня смотрит не Виландер, а именно зверь, древний матерый хищник. Он, раздувая ноздри, жадно принюхивался, насыщая легкие ароматом желанной самочки. — Зверь говорит, что ты наша истинная пара. Что он уже отчаялся найти ту самую, единственную, что именно поэтому его человек ушел за грань. Даже покалеченные дрэконы могут вынести все, но не в силах долго жить без своей истинной. А их предыдущая истинная погибла в другом мире. А в этом, он не дождался тебя. Что хорошо для меня. И для зверя. Оказывается, ты наша общая истинная пара. Зверь не понимает, как так возможно, и говорит, что ему плевать. — Виландер хмыкнул. — Дальше, то что он показывает мне сейчас, озвучивать не буду… Я лучше покажу на практике…

И в следующее мгновение, накинулся на меня, перевернулся, подмял под себя. Навис сверху, пожирая потемневшим взглядом.

Голодным, жадным, в котором плескались искры одержимости.

— Моя! — хрипло выдохнул мне в губы, коснулся языком сначала нижней, затем верхней, словно пробовал на вкус. Зарычал удовлетворенно, и лизнул опять. — Вкусная, и такая сладкая!

— Ты всегда такой? — прошептала, замерев, не в силах отвести от него взгляда. Наслаждаясь его вниманием, его жадностью, купаясь в похоти и страсти.

Не верила, что вообще способна испытывать к мужчине подобное влечение. Безумное, сводящее с ума, нереальное, боялась до ужаса, и тем не менее с жаром отвечала. Льнула к Виландеру, ластилась, жаждала его любви как ненормальная.

— Какой? — низким баритоном выдохнул он, всколыхнув все нервные окончания.

Провел кончиками пальцев по моим щекам. Обвел припухшие губки, чуть надавил, и я покорно приоткрыла рот, с каким-то трепетом. Коснулась языком, пососала его палец, наблюдая, как потемнел взгляд Виландера.

Сама не понимала, откуда во мне столько смелости, и куда делать вечно запуганная скромная девушка. Пережившая и первую любовь, и предательство. Хотя, была ли она настоящей, та любовь?

— Такой нежный, ласковый, страстный…

— Тебе это не нравится? — Он отстранился, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

— Нет, мне очень нравится… — И я, желаю забыть обо всем на свете, в том числе, и о предательстве Джорджи, сама накинулась на его губы.

Лизнула сначала верхнюю губу, затем нижнюю, провела кончиком языка между ними. И замерла, не зная, что же делать дальше.

Смущенно покраснела, на этом и заканчивался весь мой опыт.

— Эй, ты чего? — Виландер поддел пальцем мой подбородок, заставив поднять взгляд. — Почему остановилась? Мне все понравилось! Хочу еще! — закончил хрипло, посылая россыпь искорок по всему моему телу. — Хочу тебя всю!

— Я не знаю, что делать дальше… — выпалила смущенно, зажмурившись.

Ой, как же стыдно!

— Я знаю, просто подчиняйся, следуй за мной… — выдохнул мне в губы, и накрыл их своим ртом.

Творя юрким наглым языком форменное безобразие. Скользя по губам, оставляя за собой влажную дорожку. Пробуждая неведомые доселе эмоции.